Это все, что я смог доложить Локтеву. Полковник выслушал меня сумрачно-сосредоточенно.

— Ну, давай будем ориентироваться на местности, — сказал он. — Барашков-старший сейчас замкнется, и от всего откажется. Я не я, и лошадь не моя. И нам действительно его ухватить не за что. А поспешим, и ниточки от него наверх оборвутся. А эти ниточки есть, я уверен, хотя и бездоказательно… Такова ситуация на сегодня. Наши действия?

— Не будем забывать, что старший Барашков может дать знать младшему. Туда, на 817 завод, — сказал я. — Нужно срочно звонить Рыжову. У него там капитан Трунов тянет это дело, необходимы свежие сведения.

— И строгий контроль, — добавил Локтев, уже берясь за телефонную трубку. — Есть резон. Звоним.

Дозвон до завода занял минут двадцать. Прямого провода еще не было, полковник вызывал разные передаточные звенья, чьи названия были почему-то астрономические: Марс, Фобос, Уран, Плутон.

— Плутон? — орал полковник в трубку. — Ну, мать, слышно так, как будто вы и в самом деле на Плутоне! Слышите меня? Что? Не разберу! У,… — тут последовало непечатное. И мне:

— Упражнение для развития голосовых связок.

— И легких, — добавил я.

— Вот именно… А, Плутон! Ну, теперь более-менее слышно.

Наконец, дозвонились. С самой Базой-10 слышимость оказалась на удивление хорошей — причуды послевоенной телефонии. Рыжова, правда, на месте не оказалось, говорить пришлось с самим Быстровым.

— Да, Владимир Павлович, — говорил он. — Если честно, не знаю, этим Рыжов занимается, а он сейчас в Кыштыме. По своим делам.

— Ждать некогда, — сказал я и назвал фамилии проверяемых. — Требуется установить их местонахождение. Они не в отпуске, не в командировке?

— Не должны. Но надо уточнять.

— Уточняйте. Режим следует ужесточить. Никаких выходов за территорию, кроме руководящих лиц. Полная блокировка. Но аккуратно. Чтобы никаких домыслов.

— Сделаем, — уверенно ответил Быстров. — Объявим дежурную тревогу. Это обычное дело. Тренировка.

— Смотрите, вам виднее. Но чтобы ни один человек не покинул объект до моего приезда. Я прибуду сегодня-завтра. Точнее сообщу.

— Принято.

— Ну что ж, — сказал я Локтеву. — Надо мне лететь обратно.

— С генералом следует согласовать.

— Конечно.

Согласовали. Питовранов не возражал. Утрясли и вопрос перелета. Пришлось лететь на армейском самолете аж с тремя посадками: Горький, Казань, Уфа. Каждый раз кто-то из пассажиров сходил, кто-то садился. В итоге до Челябинска «москвичей» долетели четверо. От всех этих взлетов, снижений, да еще приличной болтанки в воздухе вышел я слегка очумевший. Всю дорогу от Челябинска до Базы отходил от воздушных путешествий.