— Я не думал… — плаксиво протянул Барашков, — что Валера здесь пойдет вразнос. А он пошел. Я с ним пытался поговорить, но от отмахивался. И все смеялся. Своим этим ужасным смехом, как нежить какая. Я слишком поздно понял, с кем связался.

Здесь, на Базе, Ольховскому почудилось, что он нашел самый благодатный материал для своей Большой игры. Реальный шанс стать неведомым демиургом. Затеять такую сшибку интересов, которая завлекала и запутывала бы в сети все больше и больше людей, порождая сеть неразрешимых конфликтов, загоняя попавшихся в нее на грань жизни и смерти. А самому наблюдать со стороны.

Ольховский, несомненно, обладал умением входить в доверие. Помимо прочих талантов имел и этот. К самым разным людям. Коллегам, строителям, поселенцам, осужденным. Со всеми ухитрялся найти общий язык.

— К нам бы не вошел, — усмехнулся я. — Раскусили бы.

— А к вам он и не лез, — подтвердил Барашков. — Разве что лейтенант Варфоломеев из ваших. Его Валера как-то заплел. Но тот и неустойчивый парень. Как уж он попал в ваши войска — непонятно.

— Это неважно, — сухо сказал я. — Дальше.

Конечно, я постарался слить данную тему. Как Варфоломеев попал во внутренние войска? Да вот так. При всей строгости отбора бывают прорехи. МВД и МГБ требуют большого притока кадров, естественно, что на сотню отборных зерен проскочит какой-нибудь сорняк. Но говорить об этом было ни к чему.

Дальше Барашков рассказал примерно то, чего я и ожидал.

Ольховский умело нашел подход к уголовнику Пистону. Запорошил тому мозги. Сказал, что знает, где клад. Но сам пойти не сможет. Параллельно с этим информация передавалась в Москву Барашкову-дяде. Он ее поручил Полежаеву, спецу по золоту. Разумно, в общем. А тот направил сюда экспедицию Тарана.

— Так почему же они схлестнулись там? На кладбище, — спросил я.

На лице физика выдавилось подобие улыбки.

— Так золота ведь там никакого нет. На кладбище-то!

Для меня это сюрпризом не стало. Не скажу, что я был уверен в этом. Но мысль такая копошилась.

— А где оно?

— Рядом. В деревне. То есть, не совсем. На околице. В лесу.

Прапорщик Решетников и еще двое прикопали ящик со шлихом, завернутым в тройной слой брезента, в самом неприметном месте, среди сосен. Но схему начертили так, что не спутаешь. От угла такого-то дома, в начале косогора, сросшаяся сосна… Словом, столько примет, что найти легко. Наверное, за столько-то лет ящик и брезент сгнили, но золоту ничего не сделается.

— Значит, эту историю с кладбищем он разыграл только ради любви к искусству?

Барашков воззрился на меня с некоторым интересом — наверное, не ожидал от чекиста таких слов.