Но я лишь усмехнулся:

— Зришь в корень, капитан. Но тут вопрос сложнее. Я бы даже сказал, интереснее. Есть люди, совершенно нормальные с точки зрения науки. Подвергай их любой психиатрической проверке: вердикт — здоров, и точка. А они на самом деле — чужие. Какие-то марсиане в человеческом обличье.

Я подумал об этом, с самого начала слушая Барашкова. И хочешь-не хочешь, а психологический портрет Ольховского рисовался вполне отчетливо.

Я совершенно был уверен, что все проверки, какие были, он прошел успешно. И тем не менее, он особого рода психопат. Абсолютно лишенный сочувствия, сопереживания. Больше того — я подозреваю, что среди ученых это не столь уж редкий случай. Своего рода жестокая плата за одаренность. А может, черт его знает, можно и наоборот взглянуть: эти нормальные человеческие качества в чем-то мешают исследователю. Без них научная карьера идет успешнее.

Тем не менее, все это может быть и в меру. А вот у Ольховского оно приобрело запредельный характер. Он действительно затеял играть в живых людей. И многие акценты уловил верно.

Дмитрий Тимофеевич Барашков в глубине души был хапуга. Все его ответственные должности, членство в партии — все это была покрышка н сути. Все это служило подспорьем в создании микро-мафии. Скромный сотрудник Мосгорисполкома не мечтал о яркой карьере, о высоких чинах, наградах, власти. Его устраивало то, что в советскую систему он въелся, как червяк в яблоко. И не в одиночку. Осторожно, с оглядкой, он устроил паразитическую микро-систему из таких же примерно типажей. Они закономерно находили друг друга, работала некая взаимная химия. Панкратов, Полежаев — все это одного поля ягоды. Они и сложились в осторожную преступную группу, постепенно разраставшуюся за счет «надежных людей». Например, родни. А на самых окраинах группы работали и малоценные, и даже одноразовые исполнители, вроде Аверина, его супруги, Сашки и тому подобных. В целом же система была построена в режиме самосохранения. Так, чтобы безболезненно отсекать хвосты. Чтобы случайный и даже целенаправленный арест кого-либо из малоценных замыкал путь к верхним.

И физик Ольховский самым точным образом угадал суть этих темных барыг, ненасытных стяжателей. На колчаковское золото они должны были клюнуть, как щуки на приманку.

Так и вышло.

Как нарочно — секретный объект утвердили именно в том месте, где находилось золото. Час ходьбы. Примерно. Ну разве не перст судьбы? И дядя, жадно вписавшийся в проект, включил связи. Обоих перспективных ученых, закончивших аспирантуру досрочно и с блеском защитившихся, направили на Базу-10.