— Все верно, — охотно ответил Питовранов. — Подтвердилось. Схема хоть на глаз вычерчена, но точно. Склон, сосна, и так далее… По приметам пошли, нашли. Место сравнительно сухое, но за тридцать-то без малого лет ящик и брезент почти истлели. А этот самый… песок, как его там?

— Шлих.

— Да. Ему ничего не сделалось. Так что казну порядком мы пополнили. Можно сказать — молодцы.

— А Решетников так и числится пропавшим без вести?

— Да. Никаких достоверных сведений. У тебя есть какие-то соображения насчет него?

— Только соображения пунктуальности. Довести тему до конца.

— Понимаю. Разумно. Да, копнули архивы. Ничего нового.

Юрий Степанович Решетников оказался в 9-й дивизии народного ополчения. Уже на фронте она была переформатирована в 139-ю стрелковую, в начале октября 1941 заняла оборону в районе Вязьмы — и практически вся погибла в ходе тяжелейшей для нас Вяземской оборонительной операции. Какой-то части бойцов удалось вырваться из окружения в районе действия 5-й общевойсковой армии генерала Лелюшенко. Видимо, и бывшему прапорщику тоже, поскольку в последний раз его имя встречается уже в составе 32-й дивизии данной армии, в качестве пропавшего без вести. Это ноябрь месяц, Одинцовский район Московской области.

— А что с Барашковым-старшим? — задал я следующий вопрос.

— Взяли, — просто ответил генерал. — Основания есть.

По его словам, Дмитрий Тимофеевич Барашков недолго поупирался. Пытался изобразить невинность, но быстро усвоил, что дело это бессмысленное. Пришлось колоться и сдавать связи.

— Конечно, он в данной схеме был третьим-четвертым колесом, — сказал Питовранов. — Да, мошенничества замыкались на нем, но выше были пара человек, обещавших ему прикрытие в случае чего.

— Не за «спасибо», надо полагать.

— Ну, еще бы! И даже не за деньги. А за большие деньги.

— А «случай чего» вот и наступил.

— Да. И уж конечно, они сделают невинные глаза: какой такой Барашков? Какая система хищений и прочих преступлений? Мы-то здесь при чем⁈ И уж, разумеется, никакой доказуемой связи между ними и преступной группой нет.

Он помолчал и добавил:

— Пока нет. Будем выявлять. Но это все уже хвост кометы, так сказать. Теперь для нас это дело прошлое.

— А нам надо думать о будущем.

— Вот именно. На наш век работы хватит. Какие-то личные просьбы у тебя есть?

— Есть, товарищ генерал.

— Излагай.

Я изложил: во Пскове меня ждет женщина, которую я считаю своей женой. Нужно привести отношения в соответствие с Гражданским кодексом.

— Одобряю, — улыбнулся Питовранов. — Поезжай в Псков, все оформи, но супругу ненадолго там оставь. А сам возвращайся. Будем трудоустраиваться.