Лапин на самом деле в лесу был как дома. Для нашего пункта он ухитрился избрать такую разлапистую ель, под нижними ветвями которой было даже уютно, мягко-пружинисто на ковре из мха и опавшей хвои. Я повозился немного, устраиваясь поудобнее. Аккуратно расположил рядом с собой пистолет и автомат. Вскочить и броситься вперед — дело секунды.

Не мог я не оценить и того, что расположились мы чуть ниже уровня кладбища: в темноте снизу вверх видно лучше, чем сверху вниз. А уже начинало смеркаться.

Все, в общем, хорошо, кроме одного — смертельно хотелось есть. Я ведь так ничего и не поел с утра, откладывая обед после неотложных дел. А эти дела все никак не кончатся, одно за другим, хоть ты тресни. Но что ж, служба такая.

— Товарищ майор, — донесся до меня шепот Лапина — он расположился по другую сторону ствола той же ели, — вы как?

— Нормально, — процедил я. — А как твое чутье?

— Пока молчит.

— Ждем.

— Есть.

По правде сказать, я не знал, сколько придется ждать. Но если примерно до середины ночи ничего не будет, то дальше отлеживаться вряд ли имеет смысл. Впрочем, посмотрим. Война план покажет.

Быстро темнело. Холодало. Уральский август — это днем лето, ночью осень. Но дело есть дело. Ждем.

Старшина наблюдал совершенно бесшумно. Я тоже. Стемнело. Но в самом деле, хоть и размыто, но снизу были видны очертания крестов и могил. Тьма и безмолвие. Ни звука, кроме легкого шелеста ветра в кронах. Я знал, что где-то по внешнему периметру сейчас идут патрули, но и оттуда ничего не слышалось.

— Старшина, — шепотом окликнул я.

— Да, — едва слышно отозвался он.

— Проверка связи.

— Все в порядке. Товарищ майор, а можно откровенно?

Мысленно удивившись вопросу, я сказал совершенно бесстрастно:

— Попробуйте.

— Скажите… Правда, что вас прислали на замену полковнику Рыжову?

Вот это номер. Еще одна интрига.

— Впервые слышу об этом. Откуда ветер дунул?

— Да так. Ребята болтали.

— Хм. Суток еще нет, как я приехал, а уже такие речи?

— Да по правде сказать, еще раньше… Стоп! Смотрите!

Я увидел, как среди могил вспыхнуло бледно-синее световое пятно. Оно подержалось на месте, потом двинулось в нашу сторону.

Почему-то мелькнула мысль, что нечто подобное могло потрясти до глубин грубую душу зе-ка Шапкина. Но нам-то ясно было, что это армейский «трехцветный» фонарь со сменными светофильтрами. Некто, пришедший на кладбище, осторожно подсвечивал себе путь, стараясь быть максимально незаметным.

И это синее пятно приближалось к нам.

— Что делать будем? — едва слышно прошептал Лапин.

— Подпустим ближе, — так же отозвался я. — И резко вперед. Берем нахрапом.