Зе-ка стали приводить ко мне в отдельную комнату. Потянулась цепочка самых разных лиц — молодых, не очень, совершенно тупых и, напротив, хитрых, с пронырливо бегающими глазами, и таких хитрых, что притворялись тупыми. С иными я действительно перекидывался парой слов — с каменным лицом уточнял данные из уголовного дела, требовал расписаться и бесстрастно прощался. В общем-то, никто из случайных посетителей не вызвал у меня интереса, разве что один парень, шофер, осужденный за аварию с человеческими жертвами. Этого можно было даже привлечь к сотрудничеству, но мне сейчас с ним возиться было некогда. Оставил на заметке.

Что касается информаторов, то один из них — западный украинец — темный, малограмотный человек лет сорока, честно сказать, был пень пнем. Может, и старался, да все его сведения были мелочными, бессмысленными, как пустая порода для старателя. Ну, может, и проскакивали золотые крупинки чего-то полезного, да такой мизер, что и говорить нечего. Правда, показалось мне, что этот тип лукавит: вписался в осведомители, чтобы к начальству подольститься, а потом решил дураком прикинуться, чепуху говорить. Самый умный, ага.

Дело это, в сущности, не мое, однако пометку я сделал. Пусть Рыжов или его подшефные займутся этим комбинатором. Чтобы либо четкую информацию давал, либо на такие работы его кинуть, чтобы у него понос в комплекте с судорогами не прекращался. Пусть еще поумнеет.

Зато второй «передатчик» — некто Смычков, счетовод топливного склада, осужденный за махинации — этот оказался исключительно полезен. У меня с ним сразу же завязался содержательный разговор.

— Да, товарищ майор, — зашептал он, таинственно зыркнув назад, — ходят слухи. Дескать, Пистон…

— Стоп. Пистон — это?

— Это Шестопалов. Кликуха такая. Так вот, он как будто имел связи с волей. С кем-то в Кыштыме. Он и подбил молодняк…

Выходило так, что Шестопалов подтянул несмышленых придурков лишь в качестве силовой поддержки. Видать, на кладбище у него была назначена встреча — и похоже на то, что своего контрагента на этой встрече Пистон собрался устранить. Но ситуация оборотилась — и устранили его самого. Правда, непонятно, зачем голову отрубать…

— На эту тему никаких версий? — спросил я.

— Нет. Болтают об этом, но ума никто приложить не может.

— Понял. А сейчас какие разговоры?

— Ну, на отрыв желающих нет, это точно. А вот среди вольных… — и Смычков вновь загадочно оглянулся.

Пошел слушок, что двое вольнонаемных — техник-строитель Иванников и радиотехник Букин — тайно посещали то самое кладбище.

— Зачем?