— А кто тут жил до отселения?

— Да колхоз был. Еще рыбацкая артель. В озерах рыбы — края не видать, на одной рыбалке можно было жить. Пионерлагерь был, из Кыштыма ребята отдыхали. А вообще, говорят, раньше тут сплошь староверы жили, раскольники. До революции.

Здесь моя дедукция полыхнула яркой вспышкой. Ха! Ребята, это уже тепло, если не горячо. Это уже тропинка к цели.

Но спешить с откровениями я не стал.

— Понятно, — сказал спокойно. — Но это первый периметр охраны, как я понял. А дальше?

Дальше Анатолий Михайлович пустился рассказывать про собственно границу территории 817 завода, или Базы 10, как объект называли в особо секретных документах. Территория — огромная. Но ее обнесли сплошным охраняемым периметром: частично забор, частично колючая проволока. Везде на определенной дистанции вышки с прожекторами, опять же с телефонной связью — караульная служба в полный рост.

— Отдельный батальон? — спросил я.

— Да, — был ответ. — Штат заполнен полностью. Девятьсот семьдесят человек.

— Почти полк, — отметил я. — И другие подразделения есть?

— Есть. Две отдельных роты. Автомобильная и служба ГСМ.

Я кивнул, понимая, что это лишь служба охраны и контрразведки. Военные строители, железнодорожники — тоже переподчинены МГБ, но другие подразделения. Размах дела беспрецедентный, и это понятно.

— На территорию, как я понимаю, попыток проникновения не было?

— Нет. Даже подозрительного ничего не замечалось. Были случаи, что тревогу поднимали часовые по ночам, но опять же ничего такого. Мало ли, какой зверь забредет.

— Попытки побега?

Майор сразу помрачнел. После паузы сказал:

— Была одна. Об этом как раз отдельный разговор.

Я спросил об устройстве лагеря — «охраняемой территории внутри охраняемой территории». Полковник все изложил подробно, компетентно. Чувствовалось, что в этом деле он пуд соли съел, и под его руководством службу несут истово, бдительно, строжайше по уставу. И в принципе при такой организации караульной службы побеги невозможны.

Тем не менее попытка была.

Вообще, Рыжов говорил дельно, кратко, просто, ничего лишнего. Но я отчетливо видел его внутреннюю напряженность. Видно, он чувствовал за собой, что где-то не потянул. Не смог справиться с проблемой. А тут прибыл столичный Пинкертон, сейчас все насквозь пронзит взором, как рентген…

Конечно, я не стал ничего говорить, поскольку только начал вникать. Какие-то первые впечатления уже складывались, но это были общие представления об объекте. Безусловно, необходимый фундамент, на котором будет строиться расследование.

— Подъезжаем, — сказал полковник. — Кстати, вот ваш пропуск.