— Ты, Рябчук, думаешь там, где не надо, и не думаешь там, где надо думать, — с досадой сказал Рыжов. — Вот что с тобой, дураком, делать? Под трибунал отдавать?

— Товарищ полковник, — сказал я мягко, — пусть идет пока. Рябчук, ты сегодня в карауле?

— Не-е… Наряд по кухне.

— Иди, работай.

Когда тот ушел, Рыжов достал «Казбек», стал прикуривать, ломая спички.

По идее, за такое дело, конечно — трибунал. Но мне было жаль балбеса, виноватого только в темноте и невежестве. По причине чего он простодушно полагал, что бумажка с печатью по рангу выше Устава.

— Анатолий Михайлович, ну какой с него спрос? Сейчас посадим, парню жизнь испортим. А он обычный мужик, вернется в свою деревню, ну и будет жить, пахать, почему бы нет. Женится и так далее… Да, здесь ему не место, конечно. Спишите его куда-нибудь к черту на рога, пусть там служит. Авось поумнеет.

— Ну, это вряд ли…

— Ну кто знает. А нет, так нет. Пусть дураком живет, и от таких толк бывает, если они на своем месте. Словом, мой совет такой. А я пойду в медсанчасть, надо с патологоанатомом потолковать.

Меня интересовали результаты вскрытия Антипиной. Кирилл Петрович обещал к этому часу сделать.

Старика я застал сильно не в духе. Все в той же комнате отдыха. На сей раз он был в не очень свежем халате, в разных местах испачканном кровью. Резиновые перчатки содрал с рук, с силой шваркнул в раковину.

— Анна Власьевна! — рявкнул он пожилой санитарке. — Где чай?

— Сейчас, — испуганно залопотала та, — сейчас будет…

— Живо!

Санитарку как ветром сдуло.

— Что скажете, Кирилл Петрович? — поинтересовался я.

— Что скажу? А вот что!

И разразился такой тирадой, что я окоченел от изумления и восхищения. Ни одного цензурного слова, но все хлестко, едко, метко, и главное — синтаксически связно.

— Кирилл Петрович… Я вам аплодирую. Откуда такое красноречие?

Выругавшись, доктор отвел душу. Даже усмехнулся, присаживаясь:

— Да был один такой знакомый Демосфен. Бывший штаб-ротмистр Конно-гренадерского Лейб-гвардии полка. Владел острым словом. Сгинул в тридцать восьмом… Ну да ладно, не о том речь. Меня морально-то что убило?..

И пояснил: покойная Антипина оказалась беременна. Примерно десять недель.

— На таком сроке со стороны незаметно? — спросил я.

— Да по-всякому бывает, но в основном нет. А она девка здоровая, крепкая, кровь с молоком. Так у нее совсем не видно было. Нет, ты подумай, майор! Лишила жизни. Ладно бы себя. Хрен с тобой, хотя и это грех. Но еще одну душу, которая и жить не начала! Это как такой грех на себя брать? Чем думала, дура⁈

— А судьи кто? — хмуро сказал я, присаживаясь рядом.