А он встал, отошел к шкафчику, зазвякал посудой.

— Эх, Владимир Палыч, — в руках у него очутилась склянка со спиртом. — Я вот вроде бы и жизнь прожил, а не знаю — кто судьи. Теперь уж и не узнаю… Ладно. Будешь?

— Нет. На службе.

— А я — с твоего позволения.

— Да хоть бы и без позволения. Только погодите минутку.

И я сказал, что в официальном заключении на Букина и Иванникова не стоит указывать причиной смерти передоз.

— Ладно, — отмахнулся он. — Придумаем что-нибудь нейтральное. Не впервой.

— Рад взаимопониманию. Пойду. Не переусердствуйте, — я указал взглядом на склянку.

— Норму знаю, — буркнул он.

Я вернулся в кабинет, а вскоре прибыл и Трунов. Вид у него был воинственно-победный.

— Разрешите, товарищ майор?

— Разрешаю. Есть что-то интересное?

— Кое-что есть.

— Докладывай.

Трунов пустился в обстоятельный доклад, и я сразу почуял, что здесь он перестарался. Вместо тщательного, скрупулезного сбора и анализа фактов он поддался осенившей его идее, которую сразу же счел безошибочной.

Капитан рассказал об этом малость путано, поскольку его колбасило вдохновение. Никак не мог он совладать с жгучей идеей.

Она была такова: местный клуб интеллектуалов не что иное, как замаскированная антисоветская организация. Ведь не секрет же, что среди образованных людей, как старых, с дореволюционным стажем, так и среди уже совершенно со воспитанию советских — бродят обидчивые настроения. Мол, если власть себя ставит как рабоче-крестьянская, то, нас, интеллигентов, загоняют в угол: знай, очкастый сверчок, свой шесток! Стало быть, сам Бог нам велел выпендриваться, включать легкое вольнодумство. Мотив такой: все равно без нас, ученых, инженеров, биологов, педагогов власти не обойтись. Значит, в своем кругу можно немного и покривляться.

— Тут вроде бы ничего такого и нет, — бойко рассуждал капитан. — Так, среди своих побалаболить. Но на этом-то их и ловят! Вот и наши: общество, умные разговоры, книжки разные, Ремарк-дуремарк… А так слово за слово, шаг за шагом, кто-то там и сбился в кучку. Во вредительскую. И давай всех ядом заливать. Да, по-умному, по-хитрому! Я ведь говорю: те же самые Букин, Иванников — нормальные ребята, а им там мозги запорошили чушью. Вон до чего довели.

— Кто именно довел-то?

Иронии в моем вопросе капитан не заметил.

— Не знаю, — горячо сказал он. — Но брать надо всех. Ну, брать-не брать, но шерстить жестко. Так и нащупаем вредительское ядро. Вот! Список я накидал, посмотрите.

Он дал мне бумагу, исписанную фамилиями с примечаниями к ним.

Я к листку не притронулся.

— Эх, капитан, капитан, — с горечью молвил я. — Разочаровали вы меня…