— Нет, товарищ майор, спасибо.

— На нет и суда нет. Я тут твой список изучаю. И вот скажи пожалуйста! Если бы этот список надо было сузить. Понимаешь? Оставить самых подозрительных, остальных отсеять. Кого бы ты оставил?

— Хм, — капитан заглянул в этот список так, словно не он его составлял, и вообще впервые видел. — А сколько надо оставить? — осторожно спросил он.

— Ну это уж на твое усмотрение. От одного до семнадцати. А то и до восемнадцати. Думай.

Он вновь хмыкнул, но иначе, с интересом.

— Надо прикинуть. До завтра можно?

— Решено. Завтра в районе обеда жду тебя с соображениями.

Трунов исчез, а я вдруг враз ощутил адскую усталость. И то сказать — я сегодня побывал на рубеже. На берегу, за которым — неведомое.

Это я так пафосно заговорил про себя, и тут же оборвал пафос. Хотя по правде-то — наезд на нервную систему приличный. Да и время уже под вечер. Вот оно все и собралось в кучу.

По пути в гостиницу я вспомнил Марию. То есть, конечно, я про нее никогда не забывал, помнил каждую секунду, но здесь память вышла на первый план. И вместе со зрительной памятью как будто в душе зазвучал вальс, и так хорошо стало, словно я все уже решил, все вопросы расставил по местам, ответил на них — и впереди у меня возвращение домой.

Впереди-то впереди. Но до него еще надо дожить…

Назавтра я первым делом поинтересовался, как там наш задержанный. Марат.

— Нормально, — доложили мне. — Задумчивый был, ходил по камере туда-сюда. Долго уснуть не мог. Но мы следили. Глаз не спускали.

— Очень хорошо, — сказал я. — Давайте его ко мне на беседу.

Он предстал бледный, небритый, помятый. Как будто за ночь постарел на годы. По одному только его виду я понял, что разговор должен получиться. Только придется пойти навстречу.

Ну что ж, ради пользы дела — можно.

— Садись, — приветливо сказал я. — Завтракал?

— Нет.

— Почему?

— Не знаю, — он пожал плечами. — Не принесли.

— Ну, это дело поправимое, — успокоил я. И распорядился насчет завтрака.

Принесли чай, сахар, бутерброды с колбасой. Марат набросился на это, жрал-пил жадно, чавкал, хлюпал. Приходилось смотреть и слушать опять же ради пользы. Если допрашиваемый чувствует к тебе благодарность — полдела сделано. Правда, есть такие психопаты, которые никакой благодарности испытывать не способны, эти из разряда «куда ни целуй, везде задница». Но он-то явно не из таких. Просто молодой балбес, влипший в гадость. Хотя, конечно, грань закона он переступил. Но спасти, выдернуть его из-за той грани можно.

Пока задержанный завтракал, я не смущал его своим видом. Сел у него за спиной, вновь пробежался по вчерашнему списку. Поколебавшись, добавил в него еще одну фамилию. Инженер-физик Залесов Антон Григорьевич. Пусть тоже побудет особо проверяемым, а дальше посмотрим.