— Ох, Егор! Егор! Егорушка!.. — голосила навзрыд сожительница новопреставленного.

Я выпрыгнул в окно, крикнув:

— Старшина! Успокойте ее.

Хотя понимал, что успокоить ее будет очень сложно.

Рыдания и вопли не прекратились, но стали глуше.

Лейтенант и его группа все стояли как вкопанные. В полном безмолвии.

Я подошел к трупу, с тоскливой горечью осознавая, что одна из нитей расследования, на которую я возлагал такие надежды, наглухо оборвана.

— Кто стрелял? — спросил я очень спокойно.

Не знаю уж, какие ноты прозвучали в этом спокойствии, но все трое как будто съежились и стали ниже ростом. И никто не ответил.

Я повернулся к ним:

— Кто стрелял, я спрашиваю?

Варфоломеев с трудом разлепил ссохшиеся губы:

— Это… это я, товарищ майор. Я по ногам, опасаясь, что он уйдет. Он так бежал быстро. Я понял — не догнать. И по ногам…

Я еще раз взглянул на тело. Одно из пулевых отверстий было под левой лопаткой.

— Однако. И откуда у него ноги растут? От ушей? Как…

Чуть было не брякнул «как у фотомодели», но вовремя тормознулся.

— Виноват, товарищ майор, — забормотал лейтенант, одновременно краснея и бледнея. — Это в горячке. Целил по ногам, да ведь на бегу. И волнение…

— Волнение? — с желчью переспросил я. — Между прочим, лейтенант, мне вас отрекомендовали как человека без нервов. И вдруг откуда-то они у вас возникли. Нервы.

Я бы еще вломил ему по заслугам, но нельзя было этого делать в присутствии солдат. Поэтому я бросил:

— Одному остаться здесь. Варфоломеев, и ты, рядовой — за мной, — и зашагал в дом.

С сожительницей Жмыхова случилась натуральная истерика — что и понятно. Она выла, голосила, не хотела ничего понимать, чем довела до белого каления даже невозмутимого Лапина.

— Ну вот что с ней делать? — обратил он ко мне красное от натуги, злое лицо. — По башке треснуть⁈

— Отставить, старшина, — сказал я. — Мы же не какие-то там буржуазные полицейские. Придется так уговаривать.

— Как же, уговоришь ее, паскуду!

— А кто обещал, что будет легко? Ладно, оставь. Бойцы, угомоните эту особу. Лапин, вам задание: обыскать дом. Все, что заслуживает внимания — на стол. А я пойду гляну, что там на улице.

На улице было неспокойно. Беготня, галдеж. Стрельба всколыхнула соседей. Пес, высунув моську из будки, с интересом наблюдал за происходящим.

Милицейские опера урезонивали взволнованных обитателей:

— Граждане, расходитесь! Здесь вам не цирк-шапито бесплатный. Идет задержание преступников. Работает милиция.

— Милиция? А солдаты зачем? — въедливый женский голос.

— Вот это уж, гражданка, не ваше дело, — отрезал второй оперативник.