Надо же было внушить Иванникову с Букиным такую дикую чушь! На кладбище на закате наглотаться психостимуляторов. Как они могли пойти на это? Чего ждали? Новое небо и новую землю? Темные очки! Цирк.

Кто мог на них так подействовать? Тот, кому они безгранично доверяли. Авторитет.

И здесь мысль как-то сама собой сработала в сторону: а золото на кладбище? Есть оно или нет, вопрос другой — но слух-то есть! Откуда он?

Вот это уже ближе к сути. Золото искал Пистон. Откуда он узнал о нем? Еще в Москве? В принципе мог. Но, может быть, и здесь. Значит, вот он, пункт: кто контачил и с Пистоном, и с техниками. Есть ли такие люди на Базе? Вот отсюда и пойдем дальше.

Заключив так, я вдруг услыхал сзади какую-то неспокойную возню. До того ехали совершенно тихо. Усталые ребята дремали. Я обернулся.

Шевелился Варфоломеев, сидевший арьергардным — у самого заднего борта.

— Товарищ майор, — вполголоса произнес он. — Разрешите остановить машину?

— Зачем? — насторожился я.

Он замялся.

— Ну… По нужде надо.

А нам было уже совсем недалеко до Кыштыма.

Что-то не очень мне понравилось в этой просьбе, хотя ничего странного в ней не было — мало ли как может растрясти в дороге.

— Ребята, — спросил я, — кому-то еще по нужде надо?

— Можно, товарищ майор, — сдержанно откликнулся один из бойцов.

— Тормози, — приказал я водителю.

Тот аккуратно прижал машину к правой обочине. Я и сам вышел, с удовольствием размял мышцы и суставы, да и ребята с шутками, со смешками стали спускаться к кустикам.

Дело в том, что откос тут был довольно высокий и крутой — все-таки дорога горная. Ночь ясная, Луна светила хорошо. Ночная прохлада ощущалась заметно. Я вдруг обратил внимание, что Варфоломеев забирается в кусты со своим ППС за спиной.

И вновь нехорошее предчувствие куснуло меня.

— Варфоломеев! — окликнул я. — Автомат тебе зачем с собой?

Он чуть помедлил с ответом, продолжая проникать в заросли.

— Ну… как зачем? Штатное оружие, — глухо донеслось из них.

В принципе, и не возразишь. Но что-то во мне было не на месте. И еще секунду-другую я потратил на размышление. Потерял, по сути.

— Лейтенант! — крикнул я. — Стой! Подожди, вернись. Назад, я говорю!

Кусты затрещали сильней, и явно не к нам, а от нас.

— Стой! — заорал я уже угрожающе. — Ребята, держи его!

И бросился вниз, на ходу выхватывая пистолет.

В ответ трескуче, с огненными вспышками во тьме ударила очередь.

Вот гад!

Я бросился вниз, дважды пальнул, стараясь бить по ногам.

Ребята мои впали в смятение. Их можно понять — как вместить в себя, что твой боевой товарищ, с кем только что ты был плечом к плечу, да ведь не абы кто, но офицер — никакой не товарищ, а враг.