Я этого еще не чувствовал, но понимал, что за мной на Базе следит неизвестный мне недобрый глаз. Никуда от этого не деться. Стало быть, надо мне этот глаз замыливать.

По обычаю моему, явились чай, листок, карандаш. Из-под грифеля на бумаге стали возникать сложные абстрактные орнаменты. Следы раздумий.

Что делать, что делать?..

Да вот что: собрать личный состав отдельного батальона на общее построение. Громогласно объявить, что Варфоломеев был агентом иностранной разведки, подло проникшим не только в структуры госбезопасности, но на сверхсекретный объект. И далее бить по мозгам суровыми фразами: враг никогда не спит… Он только и думает о том, как бы уничтожить нас… Отсюда бдительность, бдительность и бдительность… И как бы между делом ввернуть несколько словечек — дескать, выявление связей Варфоломеева с вражеской резидентурой продолжается, есть успехи. Это на публику, понятно… Хм. Насчет успехов надо бы поаккуратнее? Ну, короче говоря, речь эту надо согласовать с Рыжовым. Дословно. И не затягивать.

Решив так, я вызвал Трунова. Не просто, а окружным путем. Последовал вызов капитана к Рыжову — для окружающих, чтобы все знали. А уж из кабинета полковника Трунов тайно завернул ко мне.

— Докладывайте, — без лишних слов велел я.

— Значит, так, товарищ майор…

Из его доклада явствовало, что круг проверяемых постепенно сужается до круга подозреваемых. Капитан исходил из того, кто мог непосредственно контачить и с Пистоном, и с техниками Букиным и Иванниковым. Это следующие лица из нашего списка: Барашков, Залесов, Каргопольцев, Паршин, Юрченко.

— Это точно, товарищ майор! С гарантией. Они по работе, на стройке могли общаться. Ну, больше с Иванниковым, он строитель. С Букиным только в клубе. Ну, тут пока по воде вилами писано.

— Так, — сказал я, размышляя.

Все эти пятеро продолжали пока оставаться для меня пустыми местами. И я совершенно не мог выходить на контакт с ними. Исключено. Поэтому я промолвил как мог задушевно:

— Послушай, Володя. Задача сложная, но ты на то и офицер особой службы. Чтобы на простые задачи не размениваться. Тебе придется составить психологические портреты этих пятерых. Прямо в душу к ним влезть! Притом так, чтобы они даже не догадались. Сознаешь?

— Сознаю, товарищ майор.

Я видел, как тема захватывает капитана. Глаза заблестели. Не знаю уж, что рисовало в эти минуты его воображение, но картины, видать, увлекательные. В глубине души он был, наверное, немного художник.

— Ясно, товарищ майор. Разрешите идти?

— Уже горишь делом? — я улыбнулся.

— Есть такое. Думаю, как буду решать.