Что я мог сказать? Тип не ахти. По слабости, по юной страсти повлекся во все тяжкие. Вроде бы и не плохой парень, не уголовник, не преступник. Но неустойчивый. Из тех, кто готов ради своей слабости пуститься во все тяжкие, потом горько раскаиваться, когда уже исправлять что-то поздно…

Не самый лучший получился психологический портрет. Но я старался объективно. Питовранов слушал не перебивая, и надо полагать, очень тщательно вникал в мои слова. Самую малость помолчав, спросил:

— Ваше мнение: может быть использован в оперативных мероприятиях?

— Под жестким контролем. Толк от него может быть, если держать на коротком поводке.

— Ясно, — мне показалось, что впервые за всю беседу Евгений Петрович усмехнулся. — Значит, так и будем держать.

И распорядился: мне и Матвееву срочно прибыть в Москву.

— Транспорт обеспечат, здесь встретят. Остальное в личной беседе. Вопросы?

— Матвеева в Москве где разместим?

— Пока в Лефортово. Подберем временную жилплощадь. А дальше видно будет.

И генерал-майор вроде бы вновь ухмыльнулся. Повторил:

— Еще вопросы?

— Не имею.

— Дайте Быстрова.

Похоже на то, что полковнику Питовранов отдавал распоряжения насчет того, как организовать отправку нас в Москву. Завершив разговор, Быстров задумчиво посмотрел на меня.

— Генерал Питовранов велел организовать срочную отправку вас в Москву.

— И задержанного Матвеева, — дополнил я.

— Да.

Полковник слегка побарабанил пальцами по столу.

— Организуем, — твердо сказал он. — Силами малой авиации в Челябинск, а оттуда в Москву.

— Отлично, — сказал я и пошел собираться.

Часа через полтора мы мчались на машине в Кыштым. В тамошнем маленьком аэропорту нас ждал транспортно-связной самолетик Як-10, предназначенный для ближних перелетов. Взмыли, взяли курс на Челябинск. Уже смеркалось.

Марат был бледен и тих. Я сказал ему, что летим в Москву — таким тоном, что сразу же отбил охоту к расспросам. Он и не спрашивал. И я не заводил речей. Молча ехали в «Эмке», молча летели в «Яке». Приземлились под вечер.

В Челябинском аэропорту нас вмиг приняли в товарищеские объятия сотрудники МГБ. Извиняясь, предупредили, что придется подождать. Спецрейс в Москву готовится, происходит утряска многих деталей. Не хотят ли уважаемые пассажиры перекусить?

На Матвеева коллеги косились странноватыми взглядами, не очень понимая его статус. Однако, зная правила игры, ни о чем не спрашивали. А я не спешил с разъяснениями. От ужина не отказался.

Пока ужинали, ожидали рейса, стемнело. Наконец, погрузились. В «Дугласе» помимо нас оказались два фельдегеря — старшина и сержант МГБ, подполковник нашего же ведомства, несколько штатских. Все молчаливые до крайности, то есть ни единого слова. Я, впрочем, сразу же уснул.