— Стой! Стой, кто идет⁈ — по-уставному заорали бойцы и бросились к кандидату в нарушители.

Тот не ответил, да вообще не отреагировал, что оказалось не удивительно.

Поскольку он ничего не соображал.

В прямом смысле. Был сильно исхудавшим и в невменяемом состоянии. Трясся, бормотал бессвязное, на вопросы не отвечал. С губ срывалось:

— Там… Не знаю… Не знаю… — и совсем нечленораздельное.

Кроме того, бойцы быстро определили, что температура у несчастного зашкаливает: в районе 39, если не 40. Даже днем в апрельском лесу было, мягко говоря, не жарко, а на беглеце была одна только хлопчатобумажная роба. Ватник и шапка-ушанка делись неизвестно куда.

Да, разумеется, это был один из бежавших. Личность установили сразу же. Правда, уже там, на пикете, личность впала в беспамятство и бред, состояние становилось критическим. Немедля отправили в медсанчасть, где поставили диагноз: двусторонняя пневмония в острейшей форме. Срочно приступили к лечению, в том числе и новейшим антибиотиком пенициллином, который уже начал поступать на Базу…

Однако, было поздно. Пациент скончался, не приходя в сознание.

— И вот тут самое интересное, — сказал Быстров, не отпуская «Казбек».

Забившись в агонии, умирающий вдруг дико крикнул:

— Метрвецы! Это они! Это все они! Они!.. — и дальше взахлеб невнятное. А через десяток секунд отошел.

Вопль, говорят, был такой, что медиков мороз по коже продрал. Как будто бедолага там, в своем призрачном мире увидал этих мертвецов — и вряд ли те были настроены к нему дружелюбно. А что дальше произошло в этом жутком мире, одному только Богу ведомо.

Я пожал плечами, выслушав полковника:

— Так мало ли что может привидеться в предсмертном бреду! Не то, что мертвецов, поди и самого князя тьмы можно увидеть.

— Разумеется, — хмуро согласился Быстров. — Но это мы с вами понимаем. А они-то…

Полковник имел в виду плохо образованную массу строителей — вольнонаемных, трудармейцев, осужденных. Всю эту публику страшно разволновали последние слова покойника. Естественно, беспокойные умы связали их с тем, что безголовый труп был обнаружен на кладбище. Поползла тема «проклятия раскольников». Дескать, прогнали потомков с насиженных-намоленных мест, вот с того света суровые старцы-староверы и мстят. И первыми попали под их тяжкую руку беглецы, которых какая-то нелегкая загнала на место погребения.

— Между прочим, — сказал я, — а на самом деле, какого черта им нужно было на кладбище? И почему тело обезглавлено? Этому же должно быть какое-то объяснение.

По реакции Быстрова и Рыжова я понял, что не раз они задавались такими вопросами, а ответа не нашли. Ладно — решил я про себя и спросил: