А я выиграл. Пружинно вскочить — мне один миг. И рукоятью пистолета в скулу, чуть ниже виска — на! Получи.

Удар как вспышка — вырубил противника в долю секунды. Тот даже не упал, а вертикально сложился. Коленные и тазобедренный суставы выключились, масса тела съехала вниз почти как на лифте. Из правой руки выпал кастет.

Мне осталось умеренно поддать коленом в левую ключицу — тело мягко опрокинулось навзничь. Распласталось в позе спокойно спящего.

Я поднял кастет и повернулся к Полежаеву. Тот окаменел. Старался не показать растерянности, но я угадал ее. Кастет кинул на стол.

Лежащий тяжело, страдальчески вздохнул, приходя в себя.

— Жить будет, — прокомментировал я, подняв стул и садясь. — Ну, Сергей Антонович, убедились в чем-то?

— В чем? — проговорил он, пытаясь выиграть время.

— Да это вам виднее. Кто я такой? Теперь понятно?

Я говорил с плотным нажимом, давая понять, что требую ответа незамедлительно. По сути — загоняю в угол.

— Вы… — медленно проговорил заведующий, рассуждениям которого сильно помогал направленный в его сторону ствол. — Вероятно, вы сами…

— Сам по себе. Ход мысли правильный, — поддержал я. — Но не стану вас смущать. Вы подумайте, прикиньте. Спокойно, без спешки. А завтра давайте вновь увидимся. Только уже на нейтральной территории. Где? Да где хотите. Ну, в разумных пределах, конечно. Не в Малаховке. Тверской бульвар? Прекрасно. Завтра в те же шестнадцать ноль-ноль. Буду ждать от вас конкретных предложений.

Сказав это, я встал. С тяжким усилием поднялся и поверженный. Это был рослый, крепкий парень. Лицо перекошено гневом и злобой.

— Т-ты… — с угрозой произнес он в мой адрес, и это было единственное, что мне довелось от него услышать.

Я тут же рванул его на себя за лацкан пиджака и сделал несложную подсечку — нечто вроде футбольного подката, но попроще. Несостоявшийся оратор кувыркнулся к противоположной стене, долбанулся в нее рукой и темечком, вновь рухнул и затих.

— Пусть отдохнет, — я улыбнулся. — Ему полезно. Итак, до завтра! Тверской бульвар, шестнадцать ноль-ноль. Золотишко — вам, рассматривайте как презент. Для установления доверительных отношений.

И вышел.

Ювелир Миша смотрел на меня с подозрением, но молча. Грохот падений в директорском кабинете, видать, настроил его на решение логических задач: а что это было? Не знаю, мое появление разрешило Мишины загадки или нет, но прилавок передо мной он кинулся поднимать как заправский лакей перед барином. Я милостиво кивнул ему, обойдясь без слов.

Выйдя на улицу, я достал коробочку «Казбека», из нее папиросу. С задумчивым видом, явно размышляя, постучал картонной гильзой по крышке… Решительно сунул папироску обратно, как бы раздумав курить. И зашагал к метро.