— Ох, ты ж господи, что творится-то… А собаку где подобрал? А то гляди ее же кормить надо… А времена трудные нынче, не напасешься на всех. Мы и сами впроголодь сидим.

Ага, знал я уже, какая у нее здесь в погребе имеется «проголодь», Рекс мне уже сообщил. Но решил не спорить.

— Это Рекс, бабушка, теперь мой лучший друг.

— Это я уже поняла, — недовольно проворчала Нюра. — Таких друзей… за хвост, да в музей.

— Не переживай, бабушка, как-нибудь прокормим и его. Я на себя возьму этот вопрос, буду стараться. А кто такой этот Мишка беспалый, не напомнишь?

— Это ж твой дружок, — покачав головой, пояснила баба Нюра, — еще один. Постарше, правда, на пару годков… До войны вы вместе на рыбалку да по грибы хаживали. А как немцы пришли, он в леса подался, вот ты и таскал ему, бывало, харчей. Не богато, конечно, но чем могли, пытались помочь.

Я сообразил, что скорее всего этот Мишка сейчас вместе с партизанами. И получается, что Егор, в чье тело я угодил, тоже с ними связан. Придется по ходу дела выяснять.

Историю войны я знаю достаточно хорошо, а уж того, что творилось именно в нашем регионе, тем более. Поэтому пока надо просто постараться выжить. И спасти теперь уже двух своих бабушек.

Это план-минимум. А максимум — к весне 42-го успеть вычислить предателя, спасти партизанам из «Ястреба» и всю нашу деревню.

— Баба Нюра, — вдруг выдохнула девочка, обращаясь к женщине. — Маму найдут?

— Найдут, рыбка, найдут! — ответила та, гладя Катю по голове, но в ее голосе не было уверенности.

— Бабушка! — прошептал я, — надо уходить в лес! Долго в погребе мы сидеть не можем. Фрицы будут проверять все. Если здесь какие-то припасы есть, то надо с собой взять. Неизвестно сколько нам придется скитаться.

— Последние харчи… — напряглась бабка, переходя в режим жадины.

— Так если не заберем их сами, то достанутся немцам! Ты ж этого не хочешь? — использовал я железный довод.

Возразить было нечего. Пришлось бабушке Нюре согласиться.

— Баб Нюр, только много не бери, нельзя сильно нагружаться в дорогу!

— Ох, Егорка, какое много? — печально вздохнула баба Нюра. — Запасы совсем оскудели…

Сверху вдруг послышались приглушенные звуки, на этот раз я их услышал достаточно отчетливо. Шум мотора во дворе, скрип отворяющейся двери, тяжелые шаги…

Мы сидели тихо, как мыши, прислушиваясь. Рекс, умница, тоже вел себя прилично, не пытаясь гавкать. Вернее, он не удержался и хотел было зарычать — инстинкты рвались наружу — но я послал псу мысленный приказ. Он сразу же послушно затих.

Шаги послышались прямо над нами, заскрипели половицы. Грубый голос что-то произнес по-немецки, ему ответили. Раздался скрежет — будто прикладом по полу водили.