«Рекс, понял?»
«Да, хозяин. Ты не волнуйся».
«Я не волнуюсь».
Игнат Кузьмич повел нас околицей, и вновь я поразился, как быстро и ловко умеет он двигаться. Видно, охотничий навык не просто присутствует, он становится плотью, кровью, дыханием, моторикой — до того, что человек сам того не замечает. Я уверен — старик и понятия не имел, что он какой-то феномен, почти сверхчеловек. Он просто делал то, к чему привык за много лет.
Проулок представлял собой узкий проход между плетнями. Выйдя к нему, дед предостерегающе поднял руку:
— Тихо. Слышите?
Вслушались. Да, какое-то гнусавое, отвратное пение. Пьяные немцы что-то горланили.
— Здесь придется в три погибели согнуться. И вдоль плетня, вплотную. Немного, и ста сажен нет. Вон тот дом, видите, крыша железная?
— Давайте, — велел Самсонов.
Передвигаться на полусогнутых, да в густой траве, да быстро — дело почти акробатическое. Я ощутил, как дыхание сбивается. Только Рексу было нипочем. Он бесшумной рысцой бежал рядом со мной. А безобразные пьяные вопли становились все слышней.
Наконец, мы достигли дома. Самсонов быстро разъяснил план атаки.
Делимся на две группы. Первая под командованием Минюка выстрелом разбивает окно в боковой стене, швыряет взрыв-пакет и врывается в дом через окно. Вторая, во главе с Самсоновым, занимает позицию перед крыльцом. Когда ошалевшие враги вылетают из двери, мы должны их расстрелять, и также ворваться в дом. А там по обстановке.
— Всего не предусмотришь, — сказал старший лейтенант.
Мудрые слова.
Разделились так: Самсонов, я, Иван и один из бойцов — вторая группа. Первая — Минюк, Кузьмич, Сергей, другой боец.
— Занимаем позиции, — скомандовал старлей. — Крылов, иди ты первый.
— Есть, — шепнул я. И мысленно:
«Рекс, на месте. Я сам».
«Хозяин, я с тобой!..» — заскулил было пес, но я оборвал:
«На месте, я сказал!»
Приусадебный участок был огражден хилым штакетником. Мы без труда оторвали две доски, я пролез в дыру. Снял автомат с предохранителя. Раскрыл складной плечевой упор. За мной пошел Иван.
В сумерках меня трудно было разглядеть, поэтому я не особо таясь, достиг крыльца и стал оглядываться в поисках наилучшей позиции. Иван, Самсонов и красноармеец тенями пробирались следом.
Песенные вопли из дома стихли, но доносилось неразборчивое бормотание.
И тут дверь распахнулась, на крыльцо вышел штатский с белой повязкой на рукаве.
Увидев меня, он вздрогнул, обалдел — и дико завопил:
— Красные! Ребята, тут партизаны!
Глава 10
Ну хоть последнее слово в жизни сказал хорошее.
В тот же миг моя очередь прошила его сверху вниз от шеи до пупка. Он рухнул так, как будто получил подсечку по ногам, после чего мягко завалился на крыльцо.