Все это происходило в маленькой, похожей на чулан комнатке.

К нам заглянул Самсонов:

— Готово? Быстрей, отходим!

— Пошли, — Минюк приятельски хлопнул меня по плечу. — Ты тоже! Как тебя звать-то?

— Илья… — болезненно протянул спасенный.

Это был парень моих лет, может чуть старше — комсомолец, должно быть.

Рекс зацокал когтями по дощатому полу, спеша на выход. Мы следом.

Пехотинцы перед нами проволокли пленного с заломленными за спину руками. Затопали по крыльцу.

— Ребята, я не стрелял, — плаксивым голосом дребезжал тот. — Вообще, я не хотел… Силой заставили, повязку эту паршивую надели. А то, говорят, отца убьем, мать тоже. Я же к вам хотел! Думаю, вот упьются они до усрачки, я к вам и рвану…

— Заткнись, грязь, — неласково ответил один из красноармейцев. — Кто тебя, паскуду, спрашивает? Пошел!

— Ребяты, скорей! — торопил Кузьмич уже со двора.

— У нас потери есть? — спросил я Минюка.

— Ваш убит, — сказал он. — Этот… Серега.

Ах ты, зараза!

Я совсем не знал Сергея, а все равно так горько стало на душе. Конечно, на войне, как на войне, и впереди еще много таких вечных разлук, но эта первая — и оттого, наверное, стала душевной раной…

В целом же картина такая: внезапность нападения полностью себя оправдала. Три немца и три полицая в минусе, одного взяли «языком». Приговоренных спасли. Правда, не всех. Одного из пленников, комсомольца, эти гады успели застрелить; а второго комсомольца и депутата мы освободили.

Трофеи: три винтовки «Маузер», две «мосинки», пистолет «Вальтер П-38», патроны, немецкая пайковая жратва — все взяли, что смогли. Консервы, галеты, пищевые концентраты, табак… Самсонов особенно настаивал, чтобы искали медикаменты — и ура! Нашлась походная аптечка. Естественно, забрали и ее. Холодное оружие — штык-ножи, тесаки — постарались прихватить и это. Штатные армейские рюкзаки — и они пригодятся. По большей части постарались взгромоздить добычу на освобожденных.

— А этот? — я кивнул на пленного. — Пусть тоже тащит. Что его, порожняком гнать?

Разумно. Возражать не стали.

Полицай же увидел в этом шанс к спасению.

— Ребята, — вновь запричитал он, — да я все, что скажете… Я же к вам хотел! Я же сразу руки поднял, ну вы же видели. Я кое-что и рассказать могу, я же наблюдения вел за немцами!

— Ладно, пусть несет, — распорядился Самсонов. — Потом посмотрим.

И мы в темпе пустились в обратный путь. Не добежали и до конца проулка, как Рекс маякнул:

«Люди справа! Но опасности нет».

Тем не менее, я вскинул автомат.

Уже почти стемнело, на западе дотлевала тонкая алая полоска вечерней зари. Однако, я разглядел движущиеся справа две смутные тени и крикнул: