Валежник нашелся, костер разожгли за несколько минут. Пламя трескуче пожирало сухие сучья — с огнем сразу стало и уютнее, и веселее, так как августовская прохлада по ночам пробирала все настойчивее.

Стали ужинать. Воду экономили, пришлось по нескольку глотков сделать, не больше. Пленному отказали в провианте и воде, зловеще объяснив: «кто от пули подохнет, тому голод не беда». Тактика психологического давления.

А нам с Рексом выделили целую банку немецкой тушенки на двоих. Свинина. Надо признать — отличного качества. По правде сказать, только аппетит раздразнился. И если я мог дополнить рацион лепешками и галетами, то Рексу такого бонуса не досталось.

«Ты как, дружище?»

«М-м… Да еще бы мог столько же».

«Придется потерпеть».

«Понятно».

Если бы Рекс был человеком, я бы сказал, что он сказал это со вздохом. Я беззвучно рассмеялся, потрепал пса по холке. И теперь сказал бы, что он засмеялся тоже, будь человеком.

Тем часом Самсонов аккуратно вытер руки носовым платком и приступил к допросу:

— Ну ты, рожа, давай говорить. Правильно будешь отвечать — может, подольше поживешь. Вник?

— Да, товарищ командир, — поспешил сказать пленник, покорно проглотив обидные слова. В знаках различия он, видимо, разбирался так себе.

— Как в церкве на исповеди, — авторитетно вставил Игнат Кузьмич.

Самсонов с неудовольствием покосился на старика, но обошелся без замечаний.

— Начнем с анкетных данных. Кстати, документы есть какие-нибудь?

— Нет… с собой нет. Все дома осталось, в деревне.

— В какой? — с интересом спросил Игнат Кузьмич, дымя самокруткой с трофейным табаком.

— Шарово, — преданно доложил полицай.

— Знаем такую, — кивнул старик и чуть подбросил сухостоя в костер.

— Игнатий Кузьмич, не встревай, — недовольно сказал старший лейтенант. — А ты говори.

Тот доложил, что зовут его Антон Сидоров, родился и всю жизнь прожил в Шарово. Окончил пять классов, работал в колхозе. В комсомоле не состоял. В мае исполнилось девятнадцать, должны были призвать. Но вот — война, неразбериха… а тут и немцы.

— Я сразу так и подумал: партизаны должны быть, надо к ним пробираться. Но как? Я ж знать не знаю, как искать… Ладно. Подумал: буду пока собирать сведения. Но эти черти, немцы туда-сюда, туда-сюда, разве уследишь. Но вот смотрю: в Тимошкино — это рядом, соседняя деревня — у них такая машина стоит, вроде автобуса. И антенна длинная. Я так и смекнул: это радио у них. Запомнил. А тут и к нам в Шарово немцы заявляются. И всех, кто помоложе, да поздоровей, всех силой на службу ихнюю. Вы, говорят, должны служить великой Германии… А кто откажется — сейчас дом спалим, родственников убьем. Ладно, думаю. И так можно наблюдать.