И верно, с этого дня интенсивность боевой подготовки резко выросла. Парни из разведшколы взялись натаскивать наших ребят. Основы маскировки, бесшумного движения, работы холодным оружием, работы в группе… Этим заставляли заниматься и нас, взрывников, и радистов — при том, что основных задач с нас никто не снимал. Мы старались, тренировались, хотя Воронов втихомолку ворчал:
— Мы, допустим, мины должны грамотно устанавливать, а не с ружьями по лесу бегать…
Минюк, человек военный, справедливо возражал:
— Чудак ты, Михалыч. На войне все надо уметь делать.
Тут вроде бы и крыть нечем, но Михалыч все равно бубнил.
Рекс тоже не очень любил эти тренировки, поскольку я заставлял его в это время оставаться в лагере. Не хотел, чтобы о нашем душевном родстве кто-нибудь догадался. Объяснить это не объяснишь, а сочинять отговорки не хотелось.
А между тем это родство крепло и развивалось. Я начал замечать совсем странное: Рекс переставал быть обычным псом. Он развивался, эволюционировал. Называя вещи своими именами, он становился почти человеком. Причем он этого не осознавал, для него это было в порядке вещей. Но осознавал я — и пока не находил ответа на вопрос: почему с нами это случилось⁈ С человеком и собакой. Почему мы превращались в единый боевой комплекс? А точнее — не почему, а зачем.
Но я твердо знал, что ответ должен быть. И я его найду.
Осень постепенно превращалась в предзимье. Мы занялись в том числе подготовкой к зиме. Подразделения расширяли землянки, делали новые, устанавливали там примитивные печки из глины. Заготавливали дрова. Все понимали, что пережить зиму будет непросто. Готовились всерьез.
И вот внезапно к нам, взрывникам, в землянку зашел Пашков. Мы, конечно, вскочили, как полагается по субординации.
— Садитесь, — сказал он. — Есть разговор.
Глава 19
Он понизил голос:
— Разговор секретный. Для всех я просто зашел к вам. В порядке инспекции.
И сообщил, что получено задание. Радиограмма. Совершить подрыв железнодорожного полотна. Не в произвольном смысле, разумеется: захотел, пошел и рванул. Нет. В строго определенных времени и месте. В рамках единого стратегического плана Госкомитета обороны.
Пашков не говорил этого явно, но «между строк» прочесть было нетрудно. А дальше заговорил прямо, но очень тихо, предварительно спросив:
— Надеюсь, никто нас снаружи не подслушивает?
— Исключено, товарищ старший лейтенант, — улыбнулся я. — Снаружи у нас Рекс. Он сразу даст знать.
Взгляд командира потеплел:
— Верю. Знаю по службе. Не каждый пес к этому пригоден, но есть среди них свои собачьи гении…