«Ты не любишь волков?»
«Не то, чтобы не любишь. Тут другое. Они, конечно, нам родня… Да вообще-то одно и то же. Но мы с ними как бы по две разные стороны…»
При всей продвинутости Рексу было пока трудновато выразить столь сложные темы. А мне, конечно, стало интересно. И выпытал я то, что у собак и волков взаимоотношения примерно как у бледнолицых и индейцев времен Фенимора Купера. С известными поправками, понятно.
«Ладно, — сказал я. — У нас своя сказка, верно? Егор и Рекс».
«Да, хозяин».
Время шло, предзимье превратилось в настоящую зиму: с морозами, снегами, льдами и метелями. Настал ноябрь.
В первые его дни меня и Михалыча срочно вызвали к руководству.
В хорошо натопленной землянке нас встретили Пашков и Денисов.
— Входите, — сказал комиссар. — Есть разговор.
Глава 21
Не нужно было иметь семи пядей во лбу, чтобы понять: есть указание сверху.
Денисов покосился на Пашкова:
— Вы, товарищ командир, как человек военный, лучше изложите…
Тот не стал впустую скромничать:
— Хорошо. Смотрите, товарищи. Нам дано очень ответственное задание. Необходимо вывести из строя целую железнодорожную станцию. Какую именно — пока о том умолчу. Скажу, что это не близко. Но это другой вопрос. На первом месте сейчас вопрос технический. Вся та взрывная техника, что у нас есть — мы сможем с ней взорвать станцию? Не самую большую. Но и не маленькую. Не спешите с ответом, — предупредил он. — Подумайте.
Михалыч добросовестно задумался.
— Ну, допустим, да, — изрек, наконец, он. — Взрыватели замедленного действия имеются. Они-то сработают. Но чтобы их быстро установить, включить, быстро скрыться, и чтобы никто при этом не заметил… Это сложно.
— Но возможно? — с напором спросил Пашков.
— Если быстро все сделать…
— Значит, мы сделать обязаны, — заключил старший лейтенант. — Как можно быстрее. Готовьте оборудование.
Почти весь день наша команда: Михалыч, я, Веревкин — занимались проверкой и снаряжением мин, взрывателей, рюкзаков, их креплений — все понимали, что тащить придется изрядный груз, и неизвестно на какое расстояние. И что в целом задача не просто сложная, а сверхсложная. И что ее надо решить. Без вариантов, без оговорок. Решить или умереть. Тогда оправдают. С мертвых спроса нет.
Но я никак не собирался становиться мертвым. Я сознавал, что даже не подступился к своей главной задаче здесь. Что все происходящее, включая подрыв станции — это все необходимо, но всего лишь приближение к тому, ради чего я здесь.
Ближе к вечеру к нам в землянку неожиданно нагрянул Пашков. Придирчиво осмотрел результаты наших приготовлений. Остался доволен, хотя вида и не подал. Но я заметил.