— Так не только свои, я вижу, — отозвался невидимый дед.
Бдительный старикан.
— Это с нашей деревни, — заторопился Мишка. — Егор Крылов. Он должен был к нам прийти, мы еще в деревне договаривались. Вот пришел. С оружием! И служебной собакой.
— Тоже вижу, — негромкий ответ.
Мишка решил аттестовать меня самым наилучшим образом.
Тут дед Игнат проявился на белый свет — условно белый, потому что в чаще царила вечная тень. Это был невысокий старикан лет шестидесяти, типичный охотник-лесовик. Из тех, кто в самых дебрях как дома. Но вооружен он был не охотничьим оружием, а самым боевым карабином Мосина 1907 года. Где раздобыл — видимо, дедов секрет.
Я заметил, как старикан прошил меня цепким взглядом сверху вниз. Убедился, что Мишке можно верить.
— Ну, ступайте по тропе, да осторожней. Дистанцию держите.
— А ты? — спросил Иван.
— Я тут еще побуду. Трофимыч сменит.
Из диалога я понял, что нам предстоит пройти по болотистой местности. Так оно и вышло. Иван повел нас по тропе, ощутимо заколыхавшейся под ногами. И мы шагали с разрывом метров в пять-семь. С Рексом я успел перекинуться парой уточняющих фраз, он отлично все понял. Прошли без приключений, а вскоре пес «произнес»:
«Дымом тянет,» — что, впрочем, я уловил и без него.
Через минуту мы были в «партизанском поселке». Я толком его не разглядел, поскольку шустрый Мишка успел мгновенно доложить по начальству и вернулся со словами:
— Командир тебя требует. Срочно. Айда, провожу. Вон та землянка.
Проводить проводил, но в землянку заходить не стал из субординации.
«Рекс, меня снаружи подожди,» — велел я.
«Понял».
И я шагнул в землянку, понимая, что сейчас очень многое должно решиться.
— Разрешите?
Глава 8
— Входите, — прозвучало из-за плащ-палатки, выполнявшей функцию двери.
Я отодвинул полог, шагнул в полумрак.
Тесное помещение освещалось трепетным огоньком лучины, вставленной в деревянный светец. Жизнь заставила вспомнить осветительные технологии XVII века.
Этот световой прибор стоял на грубо сколоченном деревянном столе, видно, только что сделанном: подземный воздух был напоен роскошным ароматом свежей, еще непросохшей древесины.
За столом сидели двое мужчин: штатский и военный с тремя «кубиками» на петлицах. Денисов и Самсонов, ясное дело. Смотрели на меня с любопытством.
Я четко, по-военному вытянулся:
— Егор Крылов! Деревня Загорье, Пожеревицкого района Ленинградской области. Бывший Псковский округ. Прибыл добровольцем. Имею при себе трофейное оружие и служебную собаку.
Что-что, а историю своей малой родины я знал хорошо. Псковская губерния, образованная при Екатерине II, просуществовала еще десять лет после революции: лишь тогда у большевиков руки дошли до территориальной реформы. Вместо губерний возникли области, а Псковская была понижена в ранге, став округом Ленинградской области. Были такие административные единицы — округа. Выше района, ниже области. А дальше пошла свистопляска. В 1930 году расформировали и округ, передав его районы в прямое подчинение Ленинграду. В 1935 году округ восстановили, однако разделение на районы сделали другое. А в 1940 году упразднили окончательно, вновь передав районы под управление Смольного.