Я тоже постепенно задремал. Вынырнул из дремы, не столько чувствами, сколько инстинктом угадав, что подъезжаем к Пскову. Рекс тоже поднял голову. Зоя мирно спала.
Одна мысль на двоих посетила нас с Рексом:
«А что, если контрольный пост?..»
И не успели мы подумать так, как грузовик стал подворачивать вправо, прижимаясь к обочине. Затормозил. И раздался резкий голос:
— Halt! Legen Sie die Dokumente.
Глава 23
Зоя проснулась. Широко распахнула глаза, приоткрыла рот — и я тотчас же закрыл его ладонью, сделав глазами, всем лицом безмолвный знак: молчи!
Она кивнула: поняла. Я отнял руку. Рекс напрягся, как пружина, готовый в любой миг рвануть в бой.
«Тихо, Рекс. Тихо, — передал ему я. — Сейчас главное — тишина».
«Понял, хозяин».
Снаружи щелкнул замок дверцы, и мы услыхали, как Анна Петровна бойко затараторила по-немецки:
— О, Генрих!..
Дальше я не все понял, но суть ясна. Этот Генрих, небольшой чин фельджандармерии, марок за двадцать-тридцать был готов продать фюрера, партию НСДАП и всю Великую Германию. А за сотню вмиг бы снял штаны и позволил совершить с собой акт мужеложства.
Анна Петровна, как я понял, договорилась с ним за тридцатку. Туманно намекнула на то, что часть этих мешков с бакалеей — «неучтенка», которую она намерена реализовать на рынке через подставных лиц.
Генрих отнесся к этому с глубоким пониманием. Похоже, что по его мнению, коррупция, то бишь воровство у государства, будучи на государственной службе — безусловный признак ума. Кто так не делает, тот дурак. Вообще, ум — это умение набить карманы. Мировоззрение Генриха твердо покоилось на данном фундаменте.
Получив свои тридцать оккупационных рейхсмарок и уверение в том, что ему и дальше будет перепадать от спекуляций сотрудницы управы, жандарм отпустил нас. Грузовик, взревев, покатил дальше.
Мы с Рексом обменялись взглядами и мыслью:
«Пронесло!»
Зоя от пережитого нервно зевнула, прикрывая рот. Улыбнулась:
— Ну, скоро дома будем…
Но тут же омрачилась:
— Одно меня тревожит.
— Да?
Она пугливо и таинственно понизила голос:
— Мертвец. Ну, тот самый в подполе. Помнишь?
— Еще бы не помнить. Я же его мертвецом и сделал. Туда и дорога выродку.
— Так-то оно так. Но я-то про другое. Я как представлю, что он там, а подвале…
— Что за вздор! — сердито оборвал я. — Да его уж там нет давным-давно. Ты соображаешь, что говоришь?
Зоя поежилась:
— Нет-то нет. А дух его…
«Хозяин, — вмешался Рекс, — я ничего не понимаю. Какой подвал? Какой мертвец? Какой дух?»
«Не думай, Рекс. Не забивай голову. Это все бабья чушь».
«Бабы — дуры?»
«Нет, — я поспешил исправиться, решив, что могу неправильно сориентировать пса. — Но странные».