А я, помимо всего прочего, не забывал о предательстве отряда «За Родину!» зимой 1942 года. Помнил о том, что мне надо разыскать этого предателя. Что он, возможно, уже здесь. Что этот человек может быть как мужчиной, так и женщиной. Что поначалу он вовсе не собирался предавать. И был самым обычным партизаном, твердо желающим сражаться с захватчиками. И сражавшимся. Храбро, искренне, беспощадно к врагам. Но обстоятельства повернулись трагически. Его поставили перед выбором: или сдай отряд, или уничтожим всю твою семью. Могло такое быть? Да запросто. Не дай Бог такое пережить. Никто не сможет поручиться за себя: как бы он повел себя в данной ситуации…

Думал я об этом, не упуская прочих вариантов. Что предателем может оказаться кто-то из бывших пленных. Или, что предатель в самом деле предатель, ненавидящий Советскую власть. И он проник в отряд либо по заданию немецких спецслужб, либо по велению черной души. И теперь уже здесь, среди нас. Рядом, плечом к плечу. Ест из одного котелка, спит в одной землянке с теми, к кому питает лютую злобу. Но вынужден притворяться. Улыбаться нам, демонстрировать дружелюбие. И наши ребята не знают, какая страшная гадина существует бок о бок с нами…

И я часто вспоминал Веревкина. Задал он мне загадку. Действительно — зачем ему так странно бежать? Меня он не сдал. Хотел бы это сделать — сделал бы за минуту. Нет. У него был какой-то свой план, своя цель, непохожая на предательство.

В этом мне тоже предстоит разобраться.

Пока ответов не было. С Рексом мы дружно эту тему ворочали и так, и этак, но не находили ничего.

«Ты знаешь, — говорил он, — я стараюсь угадать того, кто боится. Или весь спрятался, ушел в себя. Вот Веревкин был такой. Я это чувствую».

«Это не обязательно враг, — рассуждал я. — Может ведь просто человек скрытный. Пережил много такого, о чем ни он сам вспоминать не хочет, ни обсуждать с кем-то. Война ведь!»

«Понимаю, хозяин. Жизнь сложная вещь».

Так шли дни и недели. Зима прочно взял свое. В минно-взрывном подразделении мы вновь остались вдвоем с Михалычем. Но чутье подсказывало мне, что близок день, когда мне предстоит очередное спецзадание. Я постепенно, но уверенно приобретал специализацию разведчика.

И вот этот день настал. Меня вызвал командир.

То есть, точнее будет сказать — это вновь был дуэт: командир и комиссар. Пашков и Денисов.

Разговор был короткий, без предисловий.

— Крылов, — сказал командир. — Мы тут посоветовались и решили…

Задание касалось не меня одного. Меня и Зои. Нам предстояло вернуться в Псков и легализоваться там под видом жителей оккупированного города. Вновь под руководством Зоиной тетки Анны Петровны.