Но он прекрасно понимал, что необходима срочная ретирада.

— Ладно, это другой вопрос. Отходим.

«Рекс, ты был прав. Темная личность оказался этот Веревкин».

«Я чувствовал. Что-то в нем… Не знаю, как сказать».

«Согласен. Но это потом. Сейчас не до него».

Что верно, то верно — сейчас необходимо было как можно скорей удалиться от места акции. Что мы и поспешили сделать.

Это удалось успешно, но это было даже не полдела. Теперь стояла задача добраться до отряда, а рассчитывать на автотранспорт уже не приходилось. И мы двинулись пешим порядком, экономя припасы.

Движение по кромешным лесным глубинам безопасно с оперативно-тактической точки зрения: никаким немцам не забраться в этакие дебри. Но само движение, понятно, многотрудное предприятие, даже при том, что снежный покров пока невелик. И я подумал о том, что в декабре–январе такое скрытое передвижение станет почти невозможным.

Впрочем, данная мысль порхнула мельком. Не надо представлять неприятностей, которые еще не произошли — давняя мудрость. Равно, и про несбывшиеся приятности мечтать не стоит. Думать надо о насущных проблемах.

В исчезновении Веревкина действительно есть нечто необъяснимое. Непохоже, чтобы он сбежал обратно к немцам. Тогда куда? Сам по себе, в оккупированный Псков? По факту так. Но зачем, какова цель — она, бесспорно, есть, эта цель. И что-то мне подсказывало, что я еще столкнусь и с самим Веревкиным, и с его мотивами.

Но это все же дело будущего. А сейчас мы шли, и я уверенно отмечал четкую работу «кентавра»: казалось, я вижу, слышу, чую все в радиусе более пяти километров. И оба мы — и Рекс, и я — чувствовали, как подзаряжаемся от окружающего мира.

Продукты приходилось жестко экономить. Впрочем, идти нам было не тысячу верст. На резервах организма и слабом рационе дотянуть было можно. Выданный Тарасовым первитин раскупоривать не стали: не крайний случай. Дойдем и так.

Рекс подкреплялся дичью, которую мог добыть. А однажды приволок в общий котел куропатку размером с голубя, изумив всех.

— Ну а вы как думали, — сказал я. — Пес у меня — находка, а не пес. Золотой самородок.

Смех смехом, а Рекс действительно стал общим любимцем. И Никонов давно уже забыл свое неудовольствие. Даже признавал вслух:

— Ну, самородок-не самородок, а в рейде сильное подспорье, ничего не скажешь.

— Да что ты, Валера! — возражал Тимохин (спецназовцы при железной дисциплине между собой общались запросто, без чинов-званий). — Ты где встречал еще такого пса? Он и вправду какой-то этот… собачий Капабланка. Нет ты смотри: птицу поймал и всем принес! Ну это разве не разум у него⁈