Впрочем, ожидать долго не пришлось. Стемнело быстро.

— Ну, пора, — велел Никонов. — Лаврентьев!

— Я.

— Дай Крылову свой автомат.

Приказ наверняка пришелся Лаврентьеву не по душе, но это приказ. Разведчик беспрекословно снял трофейный МП-38, отдал мне. Взял карабин. Веревкин остался со своей «мосинкой».

Пошли. Рекс остался с ребятами, но «режим кентавра» работал безупречно. Связь, энергетическая поддержка — все как надо.

У деревянного домика — сарайчика для хранения инструментов — остановились.

— Осмотримся, — шепнул я.

— Да, — шепот Веревкина.

«Рекс, что скажешь?»

«Как будто в норме, хозяин».

Я вник в обстановку. Вслушался нашим совместным слухом, прочувствовал все совместным чутьем. Безошибочно понял: отсюда плохо контролировать ситуацию.

— Эй, Серафим, — шепнул я. — Будь тут. Я быстро смотаюсь, проверю.

— Хорошо, — отшепнул он. — Жду.

Я двинул вправо. Состав был длинный, обходить неразумно. Я нырнул под вагон. Здесь сильно несло креозотом, и то ли керосином, то ли солярой — но ничего. Терпимо.

«Рекс?»

«Нормально, хозяин. Только…»

Тут пес как будто запнулся.

«Что — только?»

«Только Веревкин… Мне отсюда не видно. Но, по-моему, он сбежал».

Меня это как обухом по голове хлопнуло.

«Как сбежал⁈»

В одно мгновенье я вынырнул обратно.

Точно, Веревкина возле сарая не было. А все взрывные принадлежности и даже винтовка — аккуратно сложены возле дощатой стенки.

Я метнулся туда. Ломать голову над загадкой времени не было. Даже если он побежал сдаваться немцам — не о нем думать надо. Надо выполнить задание!

Хоть ценой жизни.

И я бросился выполнять…

…Все вышло вроде бы как нельзя лучше. И действовал я на станции в темпе урагана, все на предельно обостренных восприятиях, реакциях и скоростях. Ну и понятно, что расход энергии страшенный. До ребят и Рекса я добежал — и испытал огромную усталость, несмотря на восторг при виде пылающего до небес пространства.

— А где Веревкин⁈ — первым делом воскликнул Никонов, увидав на мне карабин помимо автомата.

— Исчез, — я не удержался, черпанул ладонью снег, глотнул немного — так-то кажется, сугроб сожрал бы, но нельзя.

Уж на что выдержанный Никонов, но и он оторопел:

— Подожди. Как так⁈

— Да вот так. Очень странно.

И рассказал об оставленных взрывчатых материалах и винтовке.

— Вот гад, — воскликнул Тимохин. — Обратно к немцам, что ли рванул? В плену медом намазано было?

Я пожал плечами:

— Если так, не стал бы оставлять боеприпасы. Да и уж давно бы шухер поднял. Извините за выражение. Нет, похоже, слинял по-тихому. В неизвестность. Обратно извините.

— На самом деле странно… — пробормотал сержант.