Мы с Рексом лишь лукаво пересмеивались: это вы и четверти всего не знаете, ребята!..

Куропатка хоть и птичка-невеличка, но тоже калории. Дальняя родня курице — потому из нее сделали жидковатый бульон по полкружки на брата, а тушку обглодали до косточек.

В общем, дошли без больших проблем, преодолев текущие. Встретили нас… ну не скажу: как римских триумфаторов, но с глубочайшим почтением. Известие о нашем успехе по радио достигло уже отряда.

Мы утолили голод, отоспались, отлежались, отдохнули. А через сутки отряд вывели на торжественное построение.

В полномочиях нашего отрядного начальства было объявить благодарность. Что и было сделано. Лично для меня — уже вторая. Что касается наград более весомых, то Пашков перед строем сообщил: представления на отличившихся уйдут по инстанциям.

Тут он вроде бы еще что-то хотел сказать, но осадил себя. Мне показалось, чуть было не сказал: «…а уж там, наверху, будут решать…» Но спохватился, сочтя это некорректным.

Можно его понять. Я-то прекрасно знаю, как такое бывает. Начальство любит «срезать» статус награды — дабы показать, что оно, начальство, не даром свой хлеб ест. Представят человека к ордену Ленина — снизят до Красного Знамени. Представят к «Знамени» — подрежут до «Знака Почета», если в мирное время, или до «Красной Звезды» во время войны… И так дальше в том же духе.

Вот Пашков и притормозил себя на полуслове. Что, по сути, верно. Ну, а кто как понял командира, тот так и понял. У меня в душе поселилось приятное ожидание награды. Но я себя этим не волновал. Будь, что будет.

Потекли будни. Наш личный состав уверенно разрастался. Агентурная и пропагандная работа приносила плоды. Слухи о партизанском отряде «За Родину!» расползались по окрестностям. Безусловно — если не знали, то догадывались о нас немецкие власти. Наши диверсии — дерзкие и болезненные для оккупантов — вот они, налицо. И германские власти, военные и полицейские — наверняка уже искали ходы к борьбе с нашим отрядом.

Но пока это было у них на уровне «иди туда, не знаю куда». А неуловимое для врагов «сарафанное радио» передавало информацию куда точнее. Люди вроде седобородого старосты — они свое дело делали. И жители снабжали нас необходимыми ресурсами, и молодежь, да и не очень молодежь, а все, кто не хотел мириться с отвратным немецким «орднунгом», кто не терпел оккупантов над собой — все они стремились к нам.

И вот уже наш окруженный непролазными лесами, болотами лагерь стал нам тесен. В землянки вынуждены были набиваться до того, что там не повернуться… Словом, базу надо было расширять. Имеющуюся мы начали перерастать.