— Анна Петровна, — твердо повторил я. — Вы можете не поверить, но я… то есть, мы с Рексом работаем вместе. Это сложно объяснить. Но я его понимаю. А у него чутье…

«Скажи, что мы докажем, — подсказал Рекс. — Кстати: тут очень тяжко. Мутно. Как будто смертным холодом тянет. Я чую».

И меня осенило как вспышкой шаровой молнии.

Сюда через подземный ход вытащили труп шантажиста. И отсюда он отправился в последний бесславный путь, чтобы сгинуть без могилы, без поминок, без следа на Земле — что и заслужил.

Туда и дорога.

«Рекс, покажи тревогу!»

Он взвизгнул, заволновался, затоптался.

— Ага… — протянул я с глубокомыслием Шерлока Холмса. — Анна Петровна, вы отсюда вытаскивали этого?

Она резко вскинула взгляд:

— Что… он это почуял? Пес?

— Похоже на то.

Тут дошло и до Зои. Она задрожала:

— Тетя Аня…

— Тихо, — осадила племянницу тетка — со знакомым металлом в голосе. — Тихо, милая. Забыла про нервы. Нет их у тебя. Ясно?

— Да…

— Вот и все. А еще раз затрясешься — я тебя не знаю. Иди куда хочешь, а про меня забудь.

Это было сказано так, что пробрало и меня, а по цепочке и Рекса.

«Хозяин, это серьезная женщина».

«Не то слово».

«Уважаю».

«Согласен».

Анна Петровна зажгла лампу типа «Летучая мышь». Резко запахло керосином.

— Все, пошли, — и открыла дверцу настолько незаметную, что я только теперь ее и увидел.

Низкий, тесный, ледяно-холодный подземный ход был главной «фишкой» подпольщицкой квартиры. По нему мы прошли в подпол, который вполне служил хозяйственным целям: здесь хранились всякие продукты и отчасти хозяйственные принадлежности. Зоя крепилась, это было заметно, а мы с Рексом ощутили, конечно, моральный сумрак этого места. Рекс, умница, постарался осторожно показать это, волнуясь и тихонько рыча, скаля зубы.

— Смотри-ка, чует, — проговорила хозяйка. — Молодец…

— Вы его еще узнаете, Анна Петровна, — пообещал я.

— Ладно, посмотрим. Выбираемся очень тихо. Ни звука.

Это нам сделать удалось, и выбравшись в квартиру, мы еще напряженно вслушивались. Дом жил негромкой приглушенной жизнью — под оккупацией жители вообще притихли, как бы впали в замедленное состояние. Наш кентавр ощущал это очень четко.

Но этого было мало. Не сговариваясь, мы с Рексом испытали тревогу.

«Хозяин, ты угадываешь?»

«Да. Здесь кто-то был».

Сложное чувство, но взрослый многоопытный разум Михаила Суворова постарался понять и описать его. Это как будто был след негативной человеческой эмоции. Испуга, напряженности и злобы. Абсолютно безошибочно. Это было здесь.

Мне даже ничего не пришлось мысленно посылать Рексу. Никакого сигнала. В нем проснулись гены ищейки. Или древнего пса-охотника. Он замер. Понюхал пол. Стремительно метнулся к двери.