А мы с Рексом еще раз перепроверили себя.

«Ошибки нет?» — спросил я, хоть уверен был, что нет.

«Нет, хозяин».

Так дождались ночи. Дом и прежде не особо-то шумел, а с приходом сумерек и вовсе погрузился в нездоровую тишину. В оккупации и сны у людей, наверное, были тревожные. Наверное, боялись увидать в них что-нибудь не то.

— Ну, — спросила невольным шепотом Анна Петровна. — Идем?

— Рекс, — тоже вполголоса позвал я. — Рекс, ко мне.

Это был спектакль двух актеров. Думаю, мы разыграли его виртуозно.

В сущности, нам все было ясно. Кентавр как рентгеном просветил все. Но надо было показать работу.

— Ищи, Рекс. Ищи, — командовал я. И он добросовестно внюхивался.

В общем коридоре сиротливо горела одна слабая лампочка без плафона. Полумрак и тишина.

Зоя вечером уснула очень быстро. А мы трое вышли на поиски. Двигались совершенно бесшумно. Ни слова, ни звука шагов.

Рискованно, кто бы спорил. Но вся наша жизнь теперь риск.

Рекс довел до лестницы. Беззвучно повел на второй этаж. И там тишина.

Вот тут Анна Петровна шепнула:

— Он быстрей может? Я, кажется, догадываюсь…

Коридор второго этажа был абсолютно такой же, только лампочка в другом месте, и чуть поярче.

Ну, а вот и эта дверь. Мы не то, что угадали — мы знали, что это она. Но Рекс подошел, понюхал. Сел. Взглянул на нас.

Анна Петровна недвусмысленно махнула рукой: уходим! И мы поскорее вернулись.

Экспедиция завершилась. Анна Петровна облегченно перевела дух:

— Ф-фу!.. Как по канату над пропастью прошла. А вот так выйди кто-нибудь случайный из двери⁈ Что бы пришлось делать?

— Никто не вышел, — улыбнулся я. — Мир на нашей стороне.

Она устало улыбнулась.

— Так кого мы нашли? — спросил я.

— Есть там один.

И глаза Анны Петровны стали как два пистолетных дула.

Короче — живет там одинокий сосед. Зотова присматривалась к нему еще до войны, будучи внештатником НКВД. Ничего, абсолютно никакого компромата, но чувствовала, что тип гнилой. Что-то есть у него за душой, что он скрывает изо всех сил.

— … Ну, по правде сказать, особо мне им заниматься некогда было. Работы без него хватало. Но на примете был.

— Пожилой?

— Средних лет. Хотя есть подозрение, что он старше, чем выглядит. Очень подтянутый такой. Видно, что за собой следит.

— Может, бывший офицер?

— Вот! Точно такая же мысль. До революции в Пскове три пехотных полка были расквартированы. Из 24-й дивизии. Омский, Енисейский и Иркутский.

— Названия все такие сибирские…

— Да. Не знаю почему. Книгу «Два капитана» читал?

— Начал, но не дочитал, — слегка вильнул я. — Писатель Каверин.

— Вот-вот. Он же наш, псковский. Отец его как раз был капельмейстер Омского полка. Я их семью немного помню… Ну ладно, это в сторону. Этого типа, — она вскинула взгляд в потолок, — я, правда, не вспомню.