— Ладно, — сказал старший начальник. — По делу: выход завтра до рассвета. Тогда узнаете маршрут и цель задания. Сейчас отдыхать.

И сделал крохотную паузу перед тем, как сказать:

— Пойдут Крылов и Веревкин.

Что вызвало волну — нет, даже взрыв возмущения Михалыча:

— Как⁈ Я не понял. Это что же мне опять отсиживаться? Это почему, допустим⁈

— Вы слишком ценный кадр, Воронов, — невозмутимо заметил старший лейтенант. — Мы пока не можем вами рисковать.

Классическая «лесть оппоненту» — прием, известный со времен античных ораторов. Но Михалыча это не утешило.

— Ага… Настолько ценный, что его не используют! — бунтовал он. — Держут под замком, так, что ли? В бабкином сундуке. Тогда где тут смысл-то⁈

Логика в словах старшего минера, бесспорно, была. Однако и у командира свой резон имелся. Правда, он его не раскрывал.

Но я угадал.

Если старшим группы назначен Никонов — а это наверняка так — то он, должно быть, категорически заявил, что в качестве минера с ним отправится Крылов. Дальнейшие же умозаключения совсем простые: отпускать обоих надежных спецов нельзя, а Веревкин пусть идет вторым номером на подхвате. Заодно посмотрим, чего он стоит.

— На ваш век войны хватит, Воронов, — внушительно говорил Пашков, — не сомневайтесь даже. А пока так. Приказы не обсуждаются — понимаете, надеюсь?

— Чего ж тут не понять…

— Вот так. И вообще, бросайте эту вольницу: хочу, не хочу… Мы регулярная часть Красной армии. Специфическая, да. С особыми задачами. Но дисциплина и субординация такие же, как везде. Все ясно?

— Так точно…

— Выполнять. Отбой! Крылов, Веревкин — подъем в четыре ноль-ноль.

Я давно уже ощущал беспокойный ропот Рекса, но осадил его командой:

«Тихо, брат. Чуть позже».

Ему я соорудил вполне уютный шалашик из хвойных ветвей, с хвойной же подстилкой. Для пса — в самый раз. Там он и обретался, и мы с ним постоянно беседовали вечерами: я в землянке, он в шалаше — на разные интересные темы.

А сейчас я вмиг прикинул: Никонов ведь настоял на том, чтобы в рейд шел я — потому, что он, не зная того, имел дело не просто с Крыловым, а с «кентавром». Нашей с Рексом боевой био-машиной. А завтра мне предстояло идти одному.

Теперь же надо было объяснить это своему другу.

«Рекс, дружище… Ты же понял: в этот рейд нам двоим нельзя».

Пауза. Но вот здравый ответ:

«Да, хозяин. Конечно, понимаю. Но я постараюсь и отсюда быть с тобой на связи. Чтобы наш кентавр работал».

У меня аж потеплело в сердце. Я бы даже сказал — розы там расцвели.

«Давай попробуем, — согласился я. — Эксперимент».

«Эксперимент… — подумал Рекс, — это проверка?»