И дальше поведал о том, их послали сопровождать арестованных. Здесь у него появился план освободить их.

— Помните, я к вам все время заходил? Помните? — настаивал он, обращаясь к комсомольцу Илье и депутату, которого звали Петр Петрович. Но те не могли толком подтвердить. Они трое, включая будущего покойника, находились взаперти в темной тесной комнате, связанные по рукам и ногам. Слышали топот, голоса, пьяное пение. И да, кто-то на самом деле раза два-три заглядывал в каморку, как бы проверяя, на месте ли арестанты.

— Вот! Вот! — жарко радовался Сидоров. — Это же я и был!

— Ну, чего не видели, того не видели, — жестко усмехнулся Петр Петрович. — Ты, или не ты. И чтобы освобождать — чего-то не заметно такого было.

— Да я просто не успел, — мигом объяснил Сидоров. — Думал, пусть они напьются сильнее. А как стрельба началась, я сразу и сдался. То есть, не сдался, а к вам перешел…

Он вновь завел ту же пластинку: стал нудно уверять старшего лейтенанта в своей сугубой лояльности. А я смотрел, слушал. Верил и не верил.

«Рекс, — окликнул я пса, который очень внимательно следил за сценой, лежа в позе древнеегипетского сфинкса, — как думаешь, он правду говорит?»

«Вроде да, — в ответе не было большой уверенности. — Не похоже, чтобы врал».

«Вот и я так думаю».

Обнародовать наши наблюдения я не спешил. А старлей взялся допытывать у пленного насчет радиостанции в Тимошкино. Тот пустился рассказывать — и говорил хоть и взахлеб, но внятно, разумно, даже подметил, какой постоянный обслуживающий персонал у данного объекта, какой переменный состав.

По вопросам Самсонова я догадался, что его очень заинтересовало сообщение. Он дотошно выведывал подробности, а Сидоров из кожи вон лез, объясняя все, что знал. Допускаю, что приврал малость в жажде показать верность Советской власти. Но немного.

Я тоже мотал на ус, слушая диалог — и сознавал, что если в целом так, то радиостанция тот объект, который надо атаковать немедленно. Во-первых, постараться найти то, что можем использовать. А во-вторых, вывести из строя дорогостоящее оборудование.

Не могу гарантировать, но похоже, что и старший лейтенант пришел к похожим выводам. Закончив допрос, он с полминуты в задумчивости курил, после чего приказал:

— Слушай мою команду. Готовимся ко сну. Через час — отбой. Минюк, составь график дежурств. Подъем в восемь ноль-ноль. Этого связать, — кивнул он на полицая.

Тот вздохнул, но смирился.

Начали готовиться. Сержант определил, кто будет часовыми. Мне досталось дежурить перед самым подъемом, с шести до восьми.