— Хорошо. Партизан Крылов!
— Я, товарищ старший лейтенант.
— Если уж твой пес с нами, он сможет быть… как это сказать? Вроде боевого охранения?
— Так точно, товарищ старший лейтенант. Дам команду, будет следить. Лаять зря не станет, ко мне подбежит.
«Понял, Рекс?» — успел спросить я во время этого диалога.
«Да, хозяин».
Ротный хмыкнул скептически, однако комментировать не стал.
— Все, вперед. Игнатий Кузьмич, вы в авангарде. Наш компас и карта, — здесь Самсонов позволил себе скупую улыбку. — Остальные, за партизаном Ивановым в колонну по одному — шагом марш! Я иду замыкающим.
И мы пошли.
Я и Рекс перекинулись парой беззвучных фраз, и пес растворился в зарослях, сопровождая колонну то слева, то справа, то забегая вперед — и время от времени сигналя мне:
«Чисто… чисто… все в порядке!»
«Принято,» — отвечал я.
Дед Кузьмич задал такой темп, что не всякому молодому под силу. Он вроде бы даже не задумался об этом, просто шел в привычном ритме, как ходил уже полвека, а мы старались поспевать за ним.
«Дает старик! — с уважением подумал я, и заодно уж окликнул Рекса: — Ты как, дружище?»
«Нормально,» — донесся отклик.
Пес на свою беготню тратил сил куда больше, чем мы, но держался бодро.
Часа через три дошли до родника, там сделали привал. Обещанный нашим командиром паек оказался двумя банками тушенки на всех и пресными лепешками. Поели, попили, разулись, отдохнули, перемотали портянки — и дальше.
Равномерный ритм движения не то, чтобы убаюкивал, но вгонял в некий транс. Впрочем, и в этом состоянии я постоянно находился на связи с Рексом, и ничего подозрительного он не обнаруживал.
Постепенно Солнце перевалило за зенит, стал намечаться вечер. А старикан шел так неутомимо, точно он заводной. И казалось, этому конца-краю не будет…
Но вот из зарослей справа выскользнул Рекс:
«Хозяин, я чую жилое место, людей. Это недалеко».
При этом он демонстративно ткнулся холодным влажным носом мне ладонь.
— Молодец, — сказал я вслух.
Самсонов заметил:
— Крылов! Что это твой кобель? Никак, сообщает что-то?
— Точно так, товарищ старший лейтенант. Жилье чует.
Игнат Кузьмич обернулся:
— Молодец пес. Не хуже пойнтера моего. Так оно и есть, подходим. Саженей полтораста еще отмахаем, там остановимся.
Я прикинул: сто пятьдесят саженей — это, грубо, полкилометра. Немногим меньше.
Кузьмич сбавил темп и теперь шел, чутко вслушиваясь. А за меня Рекс вслушивался, внюхивался и информировал:
«Ближе… ближе…»
Старик, наконец остановился в укромном месте:
— Так, здесь встанем пока.
Краткое совещание. Решили, что мы тут замаскируемся, а Игнат Кузьмич сходит в Горки на разведку. Примерно понятно, где должны держать арестованных, но уточнить не помешает. А у Кузьмича вид самый рядовой и безобидный, подозрений возникнуть не должно.