«Ясно. Ты обещал сказать, что такое — кинолог».

«Ах, да. Ну, это просто…»

И я постарался доходчиво объяснить смысл этого слова. Толковый Рекс все сразу понял.

«А! Значит, ты — кинолог».

«Не только, но и он тоже».

Фраза для Рекса оказалась трудноватой, тем не менее он ее осилил.

«Ага. Ты и кинолог, и стрелок, и разведчик…»

«В общем, верно. А скоро, надеюсь, и подрывником стану».

«А это что такое?»

Я и это объяснил. Рекс отлично усвоил:

«Интересное дело!»

«Согласен. Но вот что, давай-ка отдохнем. День, похоже, будет непростой».

И мы постарались расслабиться. Правда, специфический запах сырой болотистой почвы Рекса немного раздражал, но все же он постарался с этим справиться. Я думал хоть чуток вздремнуть, но предстартовый мандраж сказался. Уснуть не получилось.

Вот и Денисов зашел:

— Ну, боевая команда, отдохнули?

— Так точно, — ответил я в том же полушутливом тоне.

— Тогда ступайте. Я с вами не пойду — конспирация.

Между прочим, его землянка была устроена так, что вход закрыт от лишних глаз. Разумно сделано. Мы с Рексом выскользнули незамеченными. Быстро прошли указанным маршрутом, миновали кухню, сориентировались. Рекс подсказал:

«Чую нескольких человек».

И мы устремились туда.

Это, видно и был Восточный пост: густые еловые заросли, где без труда можно было замаскироваться. Они плавным полумесяцем огибали небольшую полянку, на которой находились люди в штатском и в форме. В том числе и Самсонов.

Мы почти бесшумно вынырнули из чащобы. Самсонов резко повернулся к нам. На лице его выразилось легкое недоверие:

— Быстро вы. Не ожидал.

Я со знанием дела кивнул на Рекса:

— Ему спасибо. Следопыт.

Старлей хмыкнул с некоторым скепсисом, но неожиданно заговорил старикан, скромно стоявший в сторонке — в нем я узнал дозорного деда Игната.

— Это все верно, — заявил он. — Собаки, ежели их учить, они по следу идут как по нитке. Ученый пес, он вообще на вес золота.

— Мой как раз такой и есть, — заверил я.

— А у меня-то какие побывали? Пойнтер был чистой породы. Это еще в мирное время. Барин Евгений Аркадьич щенка подарили. Держи, говорит, Иванов. Ты, говорит, настоящий следопыт. Этот… как его, дай Бог памяти… А! Филимон Купер.

— Ну, Игнатий Кузьмич, понес околесицу! — перебил Самсонов, недовольный тоном, каким старик заговорил о «мирном времени» и барине — точно про золотой век вспоминал. — Не болтай, чего не знаешь. Фенимор Купер — это писатель такой американский.

— Того я не ведаю: писатель, не писатель, а Евгений Аркадьич говорили…

— И Аркадьичу твоему давно коленом под зад наладили. Туда и дорога!

Тут они стали слегка дискутировать, а я, окинув взором присутствующих, провел мгновенный анализ — и из него первые выводы.