Воздух в комнате внезапно становится плотным, как кисель, легкие горят от удушья, в ушах стоит густой, низкий гул, сквозь который пробиваются тысячи вопросов.

Зачем?! Зачем ему нужно было лгать мне про качество клеток?

Мой взгляд лихорадочно мечется по разбросанным бумагам.

Марк выстроил вокруг меня декорации, заставив поверить в собственную неполноценность. Он вел мой протокол, он назначал стимуляции и делал пункцию — он был моим лечащим репродуктологом.

Но он не работал в лаборатории.

Пальцы, сведенные судорогой, впиваются в ковер. Клетки оплодотворял и растил в инкубаторах другой человек. Эмбриолог.

Я отшвыриваю папку и на четвереньках бросаюсь к телефону.

Нина Петровна. Заведующая лабораторией эмбриологии в клинике Марка. Тихая, незаметная женщина в очках с толстыми стеклами, которая лично забирала мои пробирки.

Я лихорадочно листаю телефонную книгу, наконец нахожу нужный контакт и нажимаю «Вызов».

Гудки тянутся мучительно долго. Каждый отзывается в висках ударом молота.

— Алло? — голос на том конце звучит хрипло и сонно.

— Нина Петровна. Это Яна Руднева.

На том конце провода слышится шорох — видимо, она резко садится в постели.

— Яна Андреевна? Господи, что-то случилось? Который час…

— Я нашла маршрутный лист криоконсервации, — чеканю я. Мой голос звенит, как натянутая до предела струна. — Их было два. И они были качества 5АА.

То, что происходит дальше, красноречивее любых признаний.

На том конце повисает мертвая тишина.

Слышно лишь, как Нина Петровна судорожно, со свистом втягивает воздух. Ни вопросов «о чем вы?», ни возмущений «вы ошиблись».

Только чистая паника человека, которого поймали за руку.

— Нина Петровна, — обманчиво тихо продолжаю я, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. — Что вы с ними сделали? Кому их отдали?

Короткие гудки.

Она просто бросает трубку.

Я рычу сквозь стиснутые зубы и нажимаю кнопку вызова снова.

«Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети».

Меня трясет. Я замахиваюсь, чтобы в бешенстве швырнуть мобильный в стену, но экран вдруг вспыхивает ярким светом.

Сообщение от Нины Петровны.

Я впиваюсь глазами в смску. Буквы пляшут перед затуманенным взором, отказываясь складываться в понятные слова.

«Яна Андреевна, простите. Не могу говорить. Я пришлю вам кое-что позже.»

Да что здесь творится то?!

Я не успеваю даже толком переварить ее сообщение, как телефон в моей руке снова разрывается.

Даниил.

Нервным движением смахиваю зеленую кнопку.

— Да?!

— Руднева, ты где?! — хриплый Северцева бьет прям по оголенным нервам. — Срочно в реанимацию!

На фоне я слышу истеричный писк мониторов и топот ног.