— Потому что это моя дочь.

Северцев замирает, его зрачки резко расширяются, и меня просто прорывает. Слова льются сплошным потоком. Я вываливаю на него всё: про фальшивую аварию в криохранилище, амбарную книгу, поддельную утилизацию и перенос моего эмбриона любовнице мужа.

Когда я замолкаю, глотая ртом воздух, в сестринской повисает мертвая тишина. На лице Даниила отражается шок.

Но этот шок длится ровно секунду. Даниил не просто врач, привыкший к чужой боли, а мужчина. Настоящий, в отличие от Марка.

Он делает резкий шаг ко мне и жестко, обеими руками берет меня за плечи.

— Значит, надо не смотреть на нее через стекло, Яна, — его голос вибрирует от скрытой ярости, но в нем столько непоколебимой уверенности, что мне вдруг становится легче дышать. — Надо биться за нее. Я не подпущу Марка к лечению этой девочки. Клянусь тебе. Я буду лично контролировать каждый миллиграмм лекарств и не отойду от кювеза. А ты... иди и устрой им юридический ад.

Эта фраза приводит меня в чувство лучше любой пощечины. Я судорожно киваю, вытирая влажные щеки тыльной стороной ладони.

Даниил прав. Слезами Марка не уничтожить.

Спустя десять минут я уже стою в кабинете главы юридического отдела клиники.

Игорь Вячеславович — скользкий тип, человек Марка до мозга костей — вальяжно откидывается на спинку кожаного кресла.

На его лице играет легкая, снисходительная полуулыбка, от которой у меня внутри всё сжимается в нехорошем предчувствии.

— Яна Андреевна, ну зачем же так нервничать? — тянет он, поигрывая дорогой ручкой. — Марк Эдуардович действовал строго в рамках закона, отстраняя вас от пациентки Селезневой.

— В рамках какого закона? — чеканю я, упираясь руками в его стол. Меня снова начинает трясти, но теперь от ледяного бешенства. — Требую показать мне основания! Я иду в суд!

— В суд? — юрист цинично хмыкает. Он открывает толстую синюю папку и медленно, наслаждаясь моментом, разворачивает ко мне первый лист. — Боюсь, суд вам не поможет. Взгляните.

Я опускаю глаза и от того что я вижу, меня буквально парализует:

«Добровольное согласие на передачу биологического материала в анонимную донорскую программу».

Все моментально отступает на второй план, уши будто закладывает ватой.

Мой взгляд лихорадочно скользит по строчкам.

Мое имя.

Мои паспортные данные.

И в самом низу, синими чернилами — моя подпись. Идеальная, с характерным росчерком, который непросто подделать.

— Это... это бред, — выдавливаю я, чувствуя, как немеют губы. — Я никогда в жизни...

Но юрист, не переставая улыбаться, кладет поверх согласия второй документ.