В кабинете скрипит кресло.

— Документы оформляются.

Маша отвечает слишком быстро.

— Какие именно документы, Мария Олеговна?

Она молчит.

Рудин начинает снова, уже мягче:

— Я представляю, как всё произошло. Вера узнала об измене мужа, увидела размороженный эмбрион и потребовала продолжить процедуру.

— Вы там не присутствовали, — отвечает Маша.

— Зато видел Веру после этого, — продолжает Рудин. — Она устроила скандал, угрожала беременной сотруднице, пыталась получить доступ к закрытой базе. Коллеги подтверждают её состояние.

— Вера никому не угрожала, — произносит Маша. — И понимала риски.

Рудин сразу цепляется за её слова.

— Получается, вы тоже их понимали. И всё равно провели процедуру при острой инфекции?

Маша резко отодвигает кресло.

— Я не говорила, что процедура состоялась.

— Но и акт утилизации показать не можете, — замечает Рудин. — Давайте не тратить время.

Через щель я вижу перед Машей пустой бланк. Рудин подвигает к ней ручку.

— Напишите объяснение. Укажите, что Вера находилась в нестабильном состоянии, требовала перенос и давила на вас как заведующая отделением.

Маша смотрит на ручку.

— Она мне не угрожала.

— Тогда напишите, что боялись жалобы руководству или публичного скандала, — предлагает Рудин. — Если процедура прошла, вам грозит вопрос о лицензии. Руководство учтёт, что вы действовали под давлением.

Маша снимает очки.

— Вы предлагаете мне солгать.

— Я предлагаю вам сохранить профессию, — отвечает он.

Он предлагает Маше спастись за мой счёт.

— А что будет с Верой? — спрашивает она.

— Вера сама настояла на процедуре и подписала отказ, — Рудин говорит спокойно. — Взрослые люди отвечают за собственные решения.

Я больше не могу стоять за дверью.

Толкаю её и вхожу.

В кабинете пахнет спиртовыми салфетками и остывшим чаем. Маша сразу поднимает голову. Под одним глазом у неё размазалась тушь.

— Разговор закончен, — говорю я и подхожу к столу.

Рудин не удивляется.

— Подслушивание служебной беседы тоже будет отражено в проверке.

— Отразите заодно, как вы обещали врачу сохранить лицензию в обмен на показания против меня, — отвечаю я.

Я беру бланк и сразу кладу обратно. Любое резкое движение сейчас сыграет ему на руку.

— Я разъяснял последствия, — отвечает он. — Решение Мария Олеговна примет сама.

— Тогда выйдите и дайте ей написать правду, — требую я.

Рудин закрывает папку.

— Объяснение жду до конца рабочего дня. Потом материалы передадут главврачу и страховому юристу.

У двери он сталкивается с Даниилом.

— Финансовый аудит не даёт Вере права вмешиваться в медицинское расследование, — произносит Рудин, застёгивая пиджак.