Он тяжело дышит, искренне веря, что он — жертва обстоятельств. Что это я, измученная уколами и надеждами, сама толкнула его в чужую постель.
Я слушаю этот поток отвратительного жестокого бреда и вдруг понимаю: мне больше не больно.
Я опираюсь ладонями о край его идеального стола и наклоняюсь к нему. И от моего неестественно тихого, ровного голоса Игорю вдруг становится не по себе — я вижу, как дергается кадык на его горле.
— Здоровая? — шепчу я, глядя ему прямо в глаза. — А знаешь ли ты, чем наградила тебя твоя «здоровая» любовница? Ты заразил меня, Игорь. Острая инфекция.
В глазах мужа на секунду мелькает растерянность, а затем — паника за собственное здоровье. Но я не даю ему опомниться. Я бью дальше, точно в цель.
— Ой… Вера? — её глаза округляются, она переводит растерянный взгляд на моего мужа. — Игорь, милый, ты почему не сказал, что у тебя жена?
Меня обдает ледяной волной омерзения, но я стою ровно, не сдвинувшись ни на миллиметр.
А Лика тем временем делает шаг вперед и включает режим спасительницы. Ее голос начинает сочиться таким приторным сочувствием, что воздух в кабинете становится липким как патока.
— Верочка, вам же сейчас лежать надо! — щебечет она, картинно прижимая локти к бокам. — Сегодня же такой важный день, перенос… Я так за вас держала кулачки с самого утра! Прямо молилась, чтобы в этот раз ваша клеточка прижилась, вы ведь так измучились!
От ее насквозь фальшивого тона, от того, как ее грязные губы произносят слово «клеточка» меня выворачивает наизнанку.
— Хватит, — мой голос звучит негромко, но с такой угрозой, что Лика осекается на полуслове.
Я не собираюсь слушать этот бред. Не собираюсь позволять ей наслаждаться своим дешевым спектаклем.
Я делаю резкий шаг к столу, беру в руки распечатку контракта, упаковки с витаминами для беременных и с силой придвигаю их к самому краю столешницы. Прямо под нос этой актрисе.
— Не старайся, Лика, — чеканю я, глядя прямо в её распахнутые глаза. — Цирк уехал, зрителей больше нет. Я уже все знаю и про твои витамины и твой VIP-контракт.
Лика моргает. На секунду в её глазах мелькает паника.
— О чем вы? Игорь, что происходит? — она всё ещё пытается строить дурочку, хлопая своими накладными ресницами и бросая на Игоря беспомощные взгляды, ища защиты у мужчины, с которым я прожила пять лет.
Я молчу. Просто сверлю ее тяжелым, немигающим взглядом.
И тут происходит то, от чего внутри меня всё окончательно леденеет. Поняв, что я действительно всё знаю, Лика меняется.
Выражение насквозь фальшивого сочувствия мигом стирается, а сама Лика вдруг расслабляет плечи, словно сбрасывая с себя тяжесть чужой роли.