— Ты обязана была сообщить мне.
— После контракта Лики? После хламидиоза? Или после того, как ты назначил меня виновной в хищении?
Игорь отворачивается, затем возвращается к столу и открывает папку Рудина.
— Хорошо. Ты хочешь говорить жёстко — будем жёстко. У меня есть бумаги с твоей подписью, объяснения о твоём состоянии после отмены протокола и нарушение при переносе.
— На каком основании вы хотите меня увезти? — спрашиваю я.
Сотрудник в форме держится спокойно.
— Поступило заявление и пакет документов. Пока речь идёт об опросе. Вы можете проехать добровольно или дождаться официальной повестки. Отказ мы зафиксируем.
Игорь стоит у стола, словно не имеет отношения к происходящему.
Я достаю телефон.
— Я звоню адвокату.
— Это ваше право, — отвечает второй мужчина и освобождает мне место у двери.
Сначала набираю Даниила.
— Ко мне пришли сотрудники экономической безопасности, — говорю я. — Рудин передал заявление.
Даниил отвечает сразу:
— Вы что-нибудь подписали?
— Нет.
— Ничего не объясняйте без адвоката. Назовите адрес отдела и передайте трубку старшему.
Я выполняю просьбу. Пока сотрудник диктует адрес, Игорь закрывает папку и проверяет сообщения.
— Ты мог дождаться внутренней проверки, — говорю я, подходя к нему.
Игорь убирает телефон.
— Я дал тебе выход. Ты отказалась.
— И поэтому отправляешь мать возможного ребёнка на допрос?
Он оглядывается на сотрудников.
— Чем быстрее ты поймёшь, что Орлов тебя не спасёт, тем быстрее вернёшься к нормальной жизни.
Я не отвечаю. Теперь каждое слово может оказаться в деле.
До отдела едем на служебной машине. Я держу сумку на коленях и чувствую под ладонью конверт с результатом ХГЧ.
В здании пахнет мокрой одеждой и кофе. Меня проводят в кабинет с металлическим шкафом.
Следователь представляется Олегом Викторовичем Мельниковым. На столе — семейная фотография и чашка.
— Начнём с простого, — предлагает он, открывая папку. — Вы подписывали распоряжения о сокращении фонда?
Я кладу телефон экраном вниз.
— Отвечу после приезда адвоката.
Мельников смотрит на часы и разворачивает ко мне копии.
— Подписи ваши?
— После адвоката, — повторяю я.
Он откидывается в кресле.
— Хорошо. Подождём.
Пока Мельников листает бумаги, я смотрю на календарь над шкафом. Внизу живота тянет. Я не знаю, эмбрион всё ещё со мной или уже перестал развиваться.
Анна Сергеевна Левина приезжает через час. На тёмной папке серебром выбито: «Барская, Рейн и партнёры». Даниил нанял бюро отдельно от штатных юристов «Целиоры», чтобы совет холдинга не мог диктовать адвокату, кого именно защищать.
Она одета в тёмный костюм, садится напротив и открывает папку.