Если я сейчас сдамся, если позволю себе разрыдаться прямо здесь, меня просто уничтожат.
Я с силой выпрямляю спину. Расправляю плечи, сбрасывая с себя невидимый груз жертвы.
Вскидываю голову и смотрю Даниилу прямо в глаза.
— Что вам нужно, чтобы доказать мою непричастность? — мой голос звучит абсолютно твердо.
В глазах Орлова мелькает одобрение.
Он не произносит ни слова похвалы, но его тело говорит само за себя. Даниил медленно поднимается из-за стола.
Высокий, широкоплечий, он нависает надо мной всей своей внушительной фигурой. От него исходит такая мощная, подавляющая мужская энергетика, что мне на секунду становится нечем дышать.
— Нам нужны первичные версии документов, Вера, — рокочет он. — Черновики, откаты баз, резервные копии, где еще нет вашей подписи или видны реальные переводы на счета любовницы вашего мужа.
Даниил поправляет манжет дорогого пиджака и бросает короткий, жесткий взгляд на циферблат своих массивных часов.
— И так как Игорь уже знает о моем приезде, — чеканит он, опираясь костяшками пальцев о столешницу и наклоняясь ко мне. Настолько близко, что я чувствую терпкий, волнующий запах его парфюма. — то, полагаю, следующим шагом он попытается окончательно зачистить систему. Он не дурак, так что думаю, у нас осталось не так много времени, чтобы найти оригиналы. Я бы сказал от нескольких часов до суток. И время уже пошло.
— Поняла.
Я киваю, встаю и выхожу из кабинета, плотно прикрыв за собой тяжелую дверь.
Остаюсь в пустом коридоре административного крыла. Воздух здесь кажется густым, вязким, он давит на плечи.
Куда идти? В общую бухгалтерию нельзя. Там сейчас наверняка суетятся аудиторы Даниила, а в коридоре трутся шпионы Игоря, та же секретарша Карина или безопасники.
Если я подойду к Алине у всех на виду, мой муж узнает об этом через минуту.
Я прислоняюсь к прохладной стене и делаю глубокий, медленный вдох, заставляя свой мечущийся рассудок работать.
Думай.
Громова — жуткая паникерша. В моменты сильного стресса она никогда не сидит на рабочем месте, а сбегает в одно-единственное укрытие.
Я отрываюсь от стены, резко разворачиваюсь и быстрым шагом иду в противоположную сторону от главного холла. Сворачиваю на техническую лестницу, предназначенную для персонала.
Я почти бесшумно спускаюсь по щербатым бетонным ступеням на цокольный этаж. Здесь гудят трубы, а в воздухе висит стойкий запах сырости, хлорки и старой, залежалой бумаги.
Я толкаю тугую дверь архива и шагаю в полумрак между высокими металлическими стеллажами.
Тихий, сдавленный всхлип, а затем звон стеклянного пузырька.