— Вызывайте, — Даниил поворачивается к камере. — Передадим носитель им после создания криминалистической копии и акта.
Полиция приезжает через сорок минут вместе с Мельниковым. Он читает приказ, заявление Карины и опись, затем разрешает снять образ данных в присутствии специалиста.
Флешку подключают к изолированному ноутбуку. На экране появляются папки по годам, резервные базы и таблицы фонда.
Я узнаю структуру отчётов Алины.
— Откройте квартальные сводки, — прошу я.
Андрей создаёт копию и запускает первую таблицу. В официальном отчёте фонд потерял шесть миллионов. В резервной версии сумма почти вдвое больше.
— Здесь двенадцать миллионов четыреста, — говорит Марина, сравнивая файлы. — После выгрузки часть строк удалили.
Я смотрю назначение платежей.
Подрядчики с похожими названиями, консультации, обслуживание оборудования, срочные PR-расходы. Рядом скрытая колонка с реальными получателями.
«Север Инвест Групп».
Игорь смотрит на подсказку к паролю и впервые за всё утро перестаёт спорить.
«День двух полосок».
Он проводит ладонью по затылку и сразу убирает руку в карман. Так же стоял у окна после моего первого выкидыша, когда не знал, что сказать. Только сейчас его пугает совсем другое.
— Анжелику Соколову придётся опросить, — говорит Мельников, проверяя акт изъятия. — Она назовёт дату, специалист откроет папку.
Игорь поворачивается к нему.
— Она вчера лежала с угрозой. Вы хотите снова довести её до скорой?
— Хотим задать один вопрос, — Мельников закрывает ручку колпачком. — В присутствии врача и адвоката.
— Она ничего не знает про эти файлы.
Я задвигаю распечатки в прозрачную папку.
— Зато дату знает.
Он бросает на меня быстрый взгляд.
— Не лезь к ней.
— Боишься, что мы сравним ваши версии?
Игорь подходит к столу, но останавливается у камеры.
— Ты уже один раз полезла. Лика после тебя оказалась в стационаре.
— После обрезанного видео, которое вы разослали раньше, чем её осмотрели.
Даниил просит оператора сохранить разговор. Игорь слышит и сразу меняет тон:
— Я не дам вам давить на беременную женщину.
Мне хочется спросить, где была эта забота, когда он требовал мой ХГЧ и держал дверь. Я молча беру сумку.
— Вера, — окликает он.
Я останавливаюсь.
— Если с ребёнком Лики что-то случится, ты потом не отмоешься.
— Ты уже назвал меня убийцей, — отвечаю я. — Придумай что-нибудь новое.
В коридоре Даниил протягивает мне воду. Не спрашивает, всё ли со мной хорошо. Я пью, пока не проходит сухость во рту.
Лику привозят после полудня.
Она входит медленно, придерживая кардиган на животе. Но, когда никто не предлагает руку, до стола доходит обычным шагом. Без макияжа заметны красные пятна у носа, на подбородке — маленький прыщик. На рекламном экране её лицо всегда было безупречным. Сейчас передо мной сидит просто уставшая женщина.