Серый фон PDF-файла. Черные строчки текста.
И в самом низу…
Даниил плавно разворачивает ноутбук ко мне.
— Ваша работа? — ровно спрашивает он.
Я смотрю на экран, и вся кровь мгновенно отливает от моего лица, а сердце падает к ногам.
В графе «Согласовано» стоит моя подпись. Мой размашистый врачебный росчерк.
— Нет… — выдыхаю я, и комната начинает медленно вращаться перед глазами. — Я этого не подписывала. Никогда в жизни. Это квоты, Даниил Александрович, я за них горло перегрызть готова была!
— Но подпись ваша, Вера. — безжалостно констатирует Орлов, вглядываясь в монитор.
Комната медленно кренится вбок, кровь стремительно отливает от лица, в ушах начинает шуметь собственный пульс.
— Нет… — выдыхаю я. Голос срывается на жалкий, беспомощный хрип. — Я не знаю как моя подпись оказалась здесь.
Я инстинктивно жду, что в темных глазах Орлова мелькнет хотя бы капля сочувствия. Любой нормальный мужчина в этой ситуации предложил бы стакан воды, сказал бы дежурное «успокойтесь, мы разберемся».
Но Даниил Орловне любой.
Потому что он прежде всего хищник.
Вместо утешений он резко, с оглушительным хлопком захлопывает крышку ноутбука.
Звук бьет по натянутым нервам и я вздрагиваю, мгновенно выныривая из надвигающейся паники.
— Вы можете доказать, что не подписывали это? — сухо, почти скучающе спрашивает Даниил.
Его холодный тон действует лучше любой пощечины.
Орлову плевать на мои эмоции. Ему не нужны мои слезы, ему нужны факты. И если я сейчас рассыплюсь на куски, он просто спишет меня со счетов, как отработанный материал.
Я до боли стискиваю зубы.
Мозг начинает лихорадочно искать ответ. Как? Как Игорь поставил ее? Скопировал через сканер?
Нет, не похоже.
Перевел на просвет?
Слишком идеально. Нажим ручки, угол наклона букв — это абсолютно точно не обводка.
И тут вдоль позвоночника прокатывается ледяная капля пота.
Я вспоминаю…
Примерно месяц назад я лежла дома с жуткой температурой, меня знобило из-за болезни. Голова раскалывалась так, что невозможно было открыть глаза.
Игорь тогда присел на край нашей постели, ласково погладил меня по спутанным волосам, осторожно поцеловал в горячий висок.
«Вер, подмахни накладные по реагентам, — мягко попросил он, подкладывая мне под руку плотную папку и ручку. — Поставщик ждет, горят сроки. Я сам всё проверил, там все нормально».
Я подмахнула. Десять, может, пятнадцать листов не глядя.
Просто потому, что мне было больно, а рядом сидел человек, которому я доверяла больше, чем себе.
Осознание того, что на самом деле произошло в тот вечер, вызывает острый приступ тошноты.