Не дожидаясь ответа, я разворачиваюсь и выхожу, громко хлопнув дверью.
Мне нужно срочно успокоиться.
Я делаю глубокие вдохи, направляясь к главному холлу, чтобы выйти на улицу и подышать свежим воздухом.
Но то, что я вижу в просторном, залитом светом атриуме клиники, заставляет меня в шоке замереть.
Там выставлен профессиональный свет, суетятся ассистенты, щелкает затвором приглашенный фотограф. А в самом центре этой композиции, на фоне фирменного логотипа нашего центра репродуктологии, позирует Лика.
На ней нежное, струящееся платье из тонкого шелка. Оно облегает её фигуру так, чтобы подчеркнуть низ живота — пока еще абсолютно плоского, но Лика так трепетно и картинно складывает на нем ручки, что со стороны выглядит настоящей Мадонной.
Она лучезарно улыбается в камеру, играя роль святой невинности.
И самое мерзкое — рядом стоит Игорь.
Человек, который сегодня утром хладнокровно обнулил мой медицинский счет и сорвал мой протокол, заразив меня инфекцией.
Он стоит, засунув руки в карманы идеально скроенных брюк, и по-хозяйски раздает указания фотографу.
— Сделайте акцент на материнстве! — доносится до меня его уверенный, бархатный голос. — Да, вот так, пусть свет падает мягче. Лика — новое лицо нашего центра. Она — символ того естественного чуда, которое мы дарим женщинам. Больше тепла, больше света!
Символ естественного чуда.
От этой запредельной циничности у меня перехватывает дыхание. В горле встает горький ком.
Они распинают меня, лишают работы, выставляют сумасшедшей, а из любовницы, на роды которой пустили мои деньги, лепят лицо клиники.
Это не просто измена. Это публичная казнь.
Я вижу, как Игорь переводит взгляд и замечает меня. Его глаза хищно прищуриваются. Он ждет, что я сейчас брошусь на них, начну рвать на Лике это нежное платье, рыдать и кричать, чтобы охрана под руки вывела меня из здания под камеры телефонов.
Я стою перед монитором в бухгалтерии, чувствуя, как невидимая удавка на моей шее затягивается всё туже.
Цифры на экране расплываются.
Мой муж украл мое будущее, оплатил им свою любовницу, а по документам — просто обновил крио-лабораторию.
Я закрываю глаза, пытаясь сделать вдох, как вдруг тишину кабинета разрывает оглушительный грохот.
Дверь распахивается с такой силой, что ручка с лязгом ударяется о стену. Внутрь влетает Карина, секретарша Игоря. Её обычно безупречная укладка растрепалась, глаза безумные, а на щеках горят красные пятна.
— Алина! — хрипит она, задыхаясь, словно бежала марафон и совершенно не обращает внимания на меня. — Срочно поднимай сводные балансы за год! Все отчеты, все проводки!