Я вцепляюсь пальцами в край стеллажа, чтобы устоять на ногах.
Холодная пустота разверзается под ребрами.
Стер. Всё стер.
— Но… — Алина вдруг замирает, шумно шмыгает носом и поднимает на меня отчаянный взгляд. — После того сбоя год назад когда мы едва восстановили базу, я очень испугалась и…
Я перестаю дышать. Каждое её слово сейчас на вес золота.
— …в общем, я каждую неделю делала резервные копии… — шепчет она, озираясь на запертую дверь, словно нас могут услышать даже сквозь металл. — …на свою флешку.
Воздух со свистом вырывается из моих легких.
Я крепко зажмуриваюсь на долю секунды, чувствуя, как невидимая удавка на моей шее вдруг ослабевает.
Облегчение обрушивается на меня с такой невыносимой силой, что подкашиваются колени.
Я уже живо, в мельчайших деталях представляю этот момент. Как возвращаюсь в кабинет Орлова. Как с бросаю пластиковую флешку на его дорогой полированный стол. Как вытягивается, сереет и покрывается липкой испариной холеное лицо Игоря, когда он понимает, что его идеальный план только что разлетелся вдребезги.
Я докажу свою невиновность, а мой предатель-муж отправится за решетку.
— Давай её сюда, Алина. Быстро, — я требовательно протягиваю ладонь. Голос дрожит от нетерпения, внутри всё вибрирует от предвкушения победы.
Но Алина вдруг вжимает голову в плечи.
Она бледнеет еще сильнее, её кожа сливается с белой стеной позади.
— Она не при мне… Вера Николаевна, — шепчет она, затравленно озираясь. — Я побоялась носить её в сумке. Вдруг Игорь Сергеевич прикажет охране досматривать вещи на выходе...
— Где она?! — я делаю шаг к ней, теряя остатки самообладания.
— В моем столе. В бухгалтерии, — Алина прижимает дрожащие руки к груди. — Она в столе, в третьем ящике, он запирается на ключ.
— Тогда, идем, — я хватаю Алину за запястье и тяну за собой к выходу из архива.
Открываю дверь и мы выскакиваем на техническую лестницу.
Я перепрыгиваю через ступеньку, не обращая внимания на жжение в горле и бешеный стук сердца. Каблуки гулко бьют по бетону.
Я прижимаюсь спиной к прохладной стене и заставляю себя дышать тише.
За углом шуршит бумага. Рудин ещё раз проводит ладонью по пломбе, проверяя, хорошо ли она приклеилась. Амбал рядом переступает с ноги на ногу, и подошва его ботинка скрипит по линолеуму.
Десять шагов.
Столько отделяет меня от флешки, которая может доказать, что я не воровка. И эти же десять шагов способны отправить меня под следствие, если я сорву печать.
Алина держится за моё запястье, будто боится, что я вырвусь.
— Вера Николаевна, не надо, — шепчет она. — Там камера. Они скажут, что мы пытались уничтожить документы.