Я иду на этот звук, сворачиваю за последний ряд коробок и нахожу её. Алина забилась в самый дальний угол.

Она сидит на стопке перевязанных папок, сжимая в одной руке бумажный стаканчик с водой, а в другой — флакон с валерьянкой. Увидев меня, она вздрагивает так сильно, что темные капли проливаются прямо на её светлую юбку.

Я делаю шаг вперед и одним движением закрываю за собой единственную дверь в этот отсек, поворачиваю внутреннюю щеколду.

— Вера Николаевна… — лепечет Алина, сжимаясь в комок. Её губы мелко трясутся, глаза бегают по сторонам, напоминая взгляд загнанного в ловушку зверька. — Вы чего? Мне нужно наверх. Если Игорь Сергеевич увидит, что меня долго нет на месте, он совсем взбесится…

Я сглатываю горький, жесткий ком в горле.

Я смотрю на её опущенные плечи, на красные от слез глаза, и у меня внутри всё сжимается от острой, пронзительной жалости.

Я знаю её ситуацию. Знаю, что она тащит на себе больную мать и до одури боится потерять эту копеечную зарплату. Но я тоже хочу жить.

И я не сяду в тюрьму из-за чужой трусости.

Я делаю еще один шаг, вторгаясь в её личное пространство. Нависаю над ней, заставляя поднять голову.

— Игорь сейчас не так страшен, Алина, — произношу я тихо, не повышая голоса. — Гораздо страшнее то, что из-за него я вполне могу оказаться в тюрьме.

Она давится воздухом, судорожно вжимаясь лопатками в холодный металл стеллажа.

— С моей подписью он вывел кучу денег из фонда квотирования, — чеканю я каждое слово, глядя прямо в её расширенные от ужаса глаза. — из которого мы оплачивали ЭКО девочкам из регионов. Ты сама оформляла им талоны, Алин. Помнишь рыжую Олю из Воронежа? А Свету, которая привезла нам домашний мед, когда узнала, что у нее прижился малыш?

Алина всхлипывает, отворачивает лицо и закрывает рот дрожащей ладонью.

— Игорь украл их деньги, — я наклоняюсь еще ближе. — Оплатил ими ВИП-роды своей малолетней любовницы. А теперь он подсунет аудиторам бумаги с моей подписью и если ты сейчас промолчишь и просто выйдешь в эту дверь, ты станешь его соучастницей. Ты поможешь ему посадить меня за решетку, а тех девочек лишишь единственного шанса стать матерями. Чью сторону ты выберешь?

Она ломается.

Алина плачет навзрыд, размазывая слезы по впалым щекам, а я стою над ней неподвижным изваянием, сдерживаясь из последних сил, лишь бы не броситься её обнимать.

— Я не хотела… — давится она слезами, с трудом глотая воздух. — Вера Николаевна, я правда не хотела! Игорь Сергеевич уже вызвал нашего сисадмина. Они зачистили всю главную базу. Там ничего нет, понимаете? Он всё стер!