Лекарства для Игоря? Здорового, как бык, Игоря, который пьет только витамин С по утрам?

— Да. Конечно, Анечка. Ты всё правильно сделала, — мой голос звучит поразительно ровно, хотя сердце бьется где-то в горле.

Я протягиваю руки и забираю пакет. Он оказывается увесистым.

— Я уберу в холодильник и передам ему, как только он появится, — добавляю я, выдавив из себя подобие улыбки.

— Спасибо большое! — Аня с облегчением выдыхает и убегает по своим делам.

Я закрываю дверь. Снова поворачиваю ключ.

Остаюсь одна посреди кабинета, сжимая в руках брендированный пакет, заклеенный фирменным стикером.

Мне больше не нужно звонить конкурентам в «Колыбель». Мой взгляд скользит по плотной бумаге. Интуиция репродуктолога, помноженная на женское чутье, буквально кричит мне, что именно лежит внутри.

И кому на самом деле предназначается эта посылка, которую Игорь заказал на свое имя.

Я делаю глубокий вдох, подхожу к рабочему столу и подцепляю ногтем наклейку на пакете.

Бумага рвется с сухим, противным треском, эхом отдаваясь в тишине кабинета.

Заглядываю внутрь.

Сверху лежат несколько прямоугольных картонных коробочек. Мои руки, еще минуту назад ледяные и непослушные, теперь действуют четко, словно чужие. Я достаю упаковки и выставляю их на свой рабочий стол.

«Пренатал-Экстра». Дорогие, премиальные витаминно-минеральные комплексы для первого триместра беременности.

Мой взгляд скользит по знакомым бело-розовым коробкам, и губы сами собой кривятся в горькой, болезненной усмешке.

Какая злая, изощренная ирония. Это те самые витамины, которые я сама себе выписала неделю назад. Точно такие же пачки сейчас лежат в нижнем ящике моего стола — я купила их заранее, готовилась начать пить сразу после успешного переноса нашего эмбриона.

Но Игорь купил их не мне.

Я заглядываю глубже в пакет. На самом дне лежит плотный пластиковый конверт.

Пальцы сжимают гладкий пластик. Я вытягиваю документы на свет.

Это копия контракта на VIP-ведение беременности из перинатального центра «Колыбель». Того самого контракта, который мой муж оплатил деньгами, отложенными на наш последний шанс стать родителями.

Я переворачиваю первую страницу. Мои глаза, привыкшие мгновенно выхватывать главное из медицинских карт, сразу падают на нужную строчку.

«Пациентка».

Соколова Анжелика Викторовна. 27 лет.

Воздух со свистом выбивает из легких. Кажется, прямо сейчас мне в грудь вонзили раскаленную иглу и медленно провернули.

Лика.

Наша корпоративная пиарщица.

Перед глазами тут же вспыхивает ее хорошенькое, кукольное личико.

Ясные глаза, невинно хлопающие длинные ресницы, неизменная сияющая улыбка. Девочка, которую Игорь полгода назад привёл перезапускать бренд «Целиора Репро» перед большим аудитом управляющей компании.