Я знаю. Поэтому не спорю.

Маша садится на край стула и наклоняется, упираясь локтями в колени.

— Если скажу, что ты давила, останусь врачом, которого заставил руководитель. Если скажу правду, я сама пошла на перенос при инфекции. Хороший выбор, да? — Маша горько усмехается.

— Я не позволю свалить всё на тебя, — отвечаю я.

Она поднимает голову.

— А как ты помешаешь? Скажешь, что угрожала сильнее, чем было? Тебе добавят ещё одно обвинение, а мне лицензию всё равно не вернут.

Я отодвигаю стакан.

— Я скажу, как было. Эмбрион уже разморозили. На нормальное решение нам оставили несколько минут.

— И мы выбрали перенос, — Маша выпрямляется. — Обе. Хватит делать из меня человека, которого ты сломала. Я тоже нажала подтверждение.

Маша закрывает лицо ладонями. Я протягиваю салфетку.

— Прости, — говорю я. — Тогда я думала только о том, что второго эмбриона не будет.

Маша вытирает щёки и сердито комкает салфетку.

— А теперь он жив. Я слышала сердце и рада. Но, когда думаю о комиссии, представляю, как могла сказать тебе твёрдое «нет» и спокойно работать сегодня, — признаётся она.

— Ты могла, — отвечаю я.

— Могла, — соглашается она и бросает салфетку в урну. — Поэтому вина моя тоже.

Маша немного успокаивается, потом говорит уже тише:

— Софья звонила мне после встречи. Рассказала, что предлагала защиту, а ты отказалась.

Я смотрю на неё.

— И что ты думаешь?

Маша застёгивает сумку, не попадая молнией с первого раза.

— Я бы подписала. Ради лицензии. Ради твоего ребёнка. Ради того, чтобы хотя бы неделю пожить без полиции и комиссий.

Заметив моё лицо, она добавляет:

— Я не говорю, что ты поступила неправильно. Я просто больше не тяну.

После её ухода кладу снимок УЗИ рядом с письмом регулятора. Маша подписала бы.

Охранник появляется около девяти.

— Вера Николаевна, Игорь Сергеевич просит пять минут. Говорит, у него документы по Маше Корнеевой.

Я закрываю снимок блокнотом.

— Пусть войдёт. Дверь не закрывайте.

Игорь приходит один, в свитере, который я подарила два года назад. На подоконник ставит пакет из кафе.

— Ты не ужинала, — говорит он, оглядывая нетронутый поднос.

— Забери, — прошу я.

Он молча отодвигает пакет и садится через одно кресло от кровати.

— Я слышал сердцебиение.

Я резко смотрю на него.

— Откуда?

— Мама знакома с заведующей. Ей дали послушать запись, — отвечает Игорь, теребя край рукава.

— Я запретила доступ к карте, — напоминаю я.

— Знаю. — Он отводит глаза. — Не должен был узнавать так. Но, Вера… ребёнок развивается. После всего, что было.

— Ты пришёл не поздравлять, — напоминаю я.

Игорь кладёт папку на колени.