О пали, пали с звуком, с треском

Пешец и всадник, конь и флот,

И сам, со громким верных плеском,

Очаков, силы их оплот!

Потемкин стал героем. Кутузова впервые приметила вся Европа. А я был частью его начинающегося триумфа.

Когда отгремели фанфары победы и солдатам раздали вино с мясом, ко мне подошел Иван Ильич.

— Григорий, а не ты ли имел зуб на секунд-майора Говорухина?

— Имел. Имею. И буду иметь. А что?

— Да, просто он обмолвился своему ординарцу, что уложит тебя одним выстрелом, если дело коснется дуэли. А тот ординарец поделился с моим. Так до меня и дошел ваш конфликт. Что думаешь делать?

— Дуэли здесь на фронте запрещены. Дождусь, когда Михаила Илларионовича отправят в столицу. Туда же с Потемкиным в свите уедет и Говорухин. Вот там мы и встретимся.

— Хм-м… Забавно. А Кутузов знает, что у вас назначена дуэль?

— Знает. Но не приветствует.

— Хорошо. Поставь меня в известность, когда будет намечаться событие. Чем смогу — помогу.

— Спасибо, Иван Ильич. Право, не берите в голову. Говорухин не стоит вашего внимания.

— Это мы еще посмотрим, — загадочно молвил приятель моего хозяина. — Сдается мне, что этот майор тот еще подлец!

Фигура Говорухина снова мелькнула в хвосте свиты Потемкина. Мне показалось, что он даже обернулся, выискивая меня взглядом среди суматохи. Погрозил пистолетом? Скорчил ехидную мину? Или просто показалось?

* * *

Прошло время. В моем реальном мире проходили мгновения. Здесь же, куда я попал в тело Григория Довлатова, месяцы сменяли друг друга, образуя года.

Суворов и Кутузов, оба небольшие, но Суворов — худощавый и подвижный, а Кутузов — полный и неторопливый, стояли с командирами у ярко горевшего костра. Генерал-аншеф Суворов дал егерям получасовой отдых: они хорошо поработали, изображая штурм неприступного Измаила.

Самая сильная турецкая крепость на Дунае лежала сейчас вот тут, у меня впереди, верстах в пяти на восток. Ночная темнота скрывала ее очертания. Высокие стены и глубокие рвы можно было разглядеть в зрительную трубу. За эти дни, что прошли после победы в Очакове, я уже подумывал предложить Кутузову свою схему бинокля двадцатого века. Об усовершенствовании оружия я тоже подумывал, но рисковать было рано. Кутузов еще не обладал той безграничной властью, что придет к нему, когда он сам станет фельдмаршалом. Вот тогда, в канун Бородинской битвы, я, возможно, и рискну предложить ему военные разработки своего времени. А пока остановимся на бинокле, сказал я себе. Невинная вроде бы технология. Однако даст первые преимущества. Так и поступил. Вспомнил строение корпуса. Нашел подходящие линзы, а вместе с ними и двух умельцев на все руки. Вместо пластиковой оболочки применили тот материал, из которого изготавливались подзорные трубы. По сути, я просто соединил несколько линз, придав им форму двух окуляров. Теперь можно было осматривать местность двумя глазами. Преподнес разработку хозяину. По этому поводу он пошутил: