Матерным контральто она орала:

— Ч-чего? В долг? В какой тебе долг, поганцу? У тебя как у латыша — хрен, да душа! Чем рассчитаешься? Душой? Так я ж тебе не сатана. Душа твоя помойная мне даром не нужна. Хреном⁈ Сам дергай до посинения! Все, пошел! Свободен! Только за наличные!

— Во, сволочь какая старая, — удивился мой юный сослуживец. — Вот бы их тут всех за одно место взять! Да по ним тут статья 128 плачет! — продемонстрировал он знание УК РСФСР.

— Эх, брат, — умудренно вздохнул я. — Это милиции дело. А она наверняка сквозь пальцы смотрит.

— Это почему⁈

— Ну, во-первых, доход в казну отсюда немалый. Я так думаю. А какими правдами-неправдами, на это можно и закрыть глаза. А во-вторых, эта мадам их осведомитель. Это уж на все сто, можешь быть уверен. И стучит она по высшему разряду. Тоже не сомневаюсь.

Молодой чекист умолк, пытаясь объять разумом сложность жизни. На лице выразилось недоумение.

Я вернул его к вещам ближнего круга:

— Не отвлекайся. Наблюдай.

— И то верно, — он посмотрел в окно и глотнул дрянного чаю.

Для конспирации мы делали вид, что подливаем в чай нечто спиртное — да, должна получиться гадость, но в те годы какой только пакости люди не пили! Технический спирт, политуру, самогон… И разговоры мы вели, подражая хмельным. В этом деле молодой коллега вновь проявил очевидные актерские способности. Прямо талант!

Засмеявшись, я пригнулся к нему, едва слышно произнес:

— А неплохо у тебя получается пьяного изображать. И вообще ты артист хороший.

— Так учили, — шепнул он, осклабясь.

Я отметил, что при этом он не ослаблял внимания. Но вот в очередной раз глотнул чайной гадости — и вдруг едва не поперхнулся.

— Това…

— Тихо! Володя.

— А… Володь, глянь.

Я бросил беглый взгляд в окно. От дверей редакции удалялся франтоватый мужчина в сером драповом пальто с поднятым воротником, в низко надвинутой кепке. Изящное шелковое кашне, отглаженные брюки, новенькие штиблеты дополняли пижонский облик. И это при том, что идущий был коренаст, широкоплеч и шагал по-спортивному пружинисто.

— Он?

— Он самый.

Я отодвинул стакан с бурдой:

— Все, пошел за ним. То есть, к нему.

— Моя задача?

— Отдыхать, — я улыбнулся. — Спасибо, брат, помог от души. На отлично! Звать-то тебя как?

— Миша.

— Еще раз спасибо, Михаил. Дальше я сам.

И вышел прочь.

После чадной, вонючей забегаловки весенний воздух показался глотком амброзии. Я вдохнул поглубже, на миг испытал прилив немотивированной радости. Весна! Скоро первая годовщина Победы!

Журналист далеко от меня уйти не успел, я быстро нагнал его. И произнес приветливо: