Когда американский внедорожник укатил в сторону Острова, я передохнул с облегчением.

— Так, а где у вас арсеналы? Схроны с оружием, то есть.

Он самодовольно ухмыльнулся:

— В таких местах, что никто не догадается.

Оказалось — в столовой и на скотном дворе. В батальоне было свое подсобное хозяйство с коровами, овцами и еще всякой живностью. И в столовой поваром, и на скотном дворе пастухом или черт знает, как его назвать — у Суркова были свои люди. Итого сто сорок восемь разнокалиберных единиц огнестрельного оружия: и нашего, и трофейного, и лендлизовского, и уцелевшего от Первой мировой и Гражданской. Вплоть до английских винтовок «Ли-Энфилд» и канадских «Росс». Все это оказалось в стройбате неисповедимыми путями. Сто сорок восемь штук. Подсчет был самый скрупулезный.

— А в других схронах?

Таких по Пскову оказалось четыре, и в сумме там было еще примерно столько же.

Мысленно я, конечно, присвистнул. Ничего себе! Мы должны спровоцировать такую вооруженную ораву на мятеж. И уничтожить ее. То есть выпустить джинна из бутылки. И сражаться с ним. Задача!

Пожалуй, тут впервые я осознал, каков может быть масштаб схватки. Мать честная! Дело не просто серьезное. Оно потребует от нас напряжения всех сил.

Так я и доложил на оперативном совещании в привычном уже узком составе: я, Покровский, Лагунов. Естественно, поведал о самоубийстве подполковника Проценко.

— Допрыгался, дурак! — кратко и зло резюмировал Покровский.

Лагунов холодно сказал ему:

— Ты, соратник по борьбе, получше бы налаживал оперативную работу в стройбате… Знаю, знаю, что скажешь: не наше ведомство, пусть военные этим занимаются! Неверная позиция, товарищ подполковник. Военные, не военные, а земля наша. И иметь за упущения будут нас. В том числе.

— Да теперь вряд ли, — осторожно возразил подполковник. — Мы же их вскрыли, банду-то… а вот что замполит там дурак полный оказался, так это другое дело.

По лицу полковника мелькнула легкая тень недовольства, но развивать его он не стал.

— Ладно. Значит, активных штыков у них наберется двести-триста?

— По грубым подсчетам, так, — согласился я. — Конечно, весь батальон они поднять не смогут. Наверняка там есть такие, кто ни сном, ни духом. Есть и те, кто догадывается, но молчит в тряпочку. Да, в случае активации эти лица вряд ли смогут оказать организованное сопротивление. Допускаю, что будут потери. Думаю, большинство постарается разбежаться и спрятаться. Самое большее, двести активных штыков соберут.

— Это в батальоне? — уточнил Лагунов.

— В батальоне, — я кивнул. — Еще максимум сто — другие банды. Если исходить из наихудшего варианта — да, порядка трехсот.